Елена Кароль
Лекарка. Призрачная тайна - 3
Пролог
Дождь расходился всё сильнее, тем самым намекая, что заглянул к нам надолго, но в салоне автомобиля было тепло и сухо, из качественных колонок играла приятная ненавязчивая музыка и вроде бы ничто не предвещало беды, когда у меня зазвонил телефон, и я с некоторым удивлением увидела, что звонит отец.
Даже разволновалась немного, не с первого раза попав по нужной кнопке, а когда поднесла к уху и произнесла:
– Алло?
То в ответ услышала:
– Лиза… Здравствуй. Беда дома. Прости, что… так. Катюша…
– Пап? - Сердце пропустило стук и я практически выкрикнула: - Пап, что такое? Что с Катей? Ну? Говори уже!
– Убилась, Катюша. Прости.
– Что…
Из моей руки выпал телефон и кровь застучала в висках. Кажется, я прослушала всё, что говорил отец, если вообще что-то говорил, но тут автомобиль резко затормозил, задняя дверь распахнулась и рядом сел Юрий, зачем-то протягивая мне пахучую влажную салфетку, а сам уже поднимал с пола мой телефон и нагло вмешивался в мою беседу с отцом. Представился. Задал несколько уточняющих вопросов. Покивал. Сказал что-то ещё…
И тронул меня за плечо, подавая бутылочку с водой и пристально глядя в глаза.
– Елизавета, придите в себя. Всё хорошо. Слышите? Ваша сестра жива. В реанимации, но жива. Наглоталась таблеток, но это заметила горничная, и успели откачать. Лиза! Вы меня слышите?
Медленно сморгнув, взглянула на мужчину чуть более осознанно и так же медленно кивнула.
Слышу. Слышу, да…
– Причина? - Не узнав собственный голос, повторила вопрос: - Ты выяснил причину? Почему она это сделала?
– Нет. - Одинцов поморщился. - Ваш отец отказался мне это говорить. Но готов поговорить с вами. Он сейчас в клинике вашего дяди. Екатерина тоже там. Едем?
– Едем.
Глава 1
До клиники мы доехали минут за двадцать. Дождь окончательно превратился в ливень. Одинцов удивил тем, что прихватил с собой зонт, так что выскочил из машины первым и сначала раскрыл его, а затем выпустил из машины уже меня и сразу под зонт.
Дробно стуча каблучками по тротуарной плитке, я практически ворвалась в клинику, притормозив лишь у регистратуры, чтобы узнать, где конкретно сейчас находится Екатерина Апраксина и кто из родственников сейчас здесь (и где?), и сотрудница моментально созвонилась с дядей, который вышел ко мне сам.
Небрежно кивнул Юрию, даже не поинтересовавшись, кто это такой, подхватил под руку меня и увел в свой кабинет, где находился и отец.
Оба выглядели… плохо. И если дядя ещё бодрился, то отец одним махом постарел лет на десять. Глубже стали морщины у глаз, опущенные плечи придавали ему откровенно унылый вид, а тусклый взгляд прямо говорил об угнетенном состоянии.
Я и сама ощущала себя то ли на взводе, то ли на панике, так что сходу потребовала:
– Рассказывайте. Всё рассказывайте!
Рассказывать взялся дядя. Сначала чуть издалека. О том, что вчера в сети появились ролики неприличного содержания, на которых запечатлен Нарышкин, издевающийся над девушкой. Затем появились статьи. Следом чуть ли не рассказы очевидцев о том, что это всё правда. И это наряду с опровергающими статьями от официальной пресс-службы князя, его отца. Какая-то ушлая журналистка умудрилась сегодня с самого утра перехватить маму и Катюшу в торговом центре, где они прогуливались, планируя присмотреть новые наряды на день рождения Ванечки, довела маму практически до обморока, а Катю до слез, и…
На обед Катя не вышла. А когда к ней заглянула горничная, чтобы уточнить, будет ли барышня вообще трапезничать, то увидела Катю в кровати, рядом пустой пузырек из-под сердечных таблеток матери и записку.
“Прошу в моей смерти никого не винить. Катя”
– Полчаса назад закончили промывать желудок и чистить кровь, - скупо закончил дядя, когда я вернула ему записку. - Сейчас подключили её к аппарату жизнеобеспечения. Скажу сразу: прогнозы плохие. Ещё полчаса - и спасти бы не удалось. Чудо, что она вообще…
Его голос сорвался и он поспешил поджать губы, а у самого веки покраснели. Я тоже ощущала себя на грани, но в то же время лихорадочно размышляла, могу ли пожертвовать своим инкогнито ради сестры. Сейчас каждая минута на счету. Каждая!
Впрочем…
– Мне… - пролепетала слабым голосом, - нехорошо.
Отец оказался ближе и успел подхватить меня первым, аккуратно усаживая на диван. Я даже не пыталась храбриться и выглядеть сильнее, чем ощущала себя внутри, позволив организму дать именно ту слабину, которую ощущала, так что стоило только попросить о том, чтобы мне позволили полежать в палате под успокоительным, как мне тут же всё организовали. Отец лично проводил до ближайшей свободной палаты на втором этаже, дядя лично проследил, чтобы дежурная медсестра вколола мне верно рассчитанную дозу, перед этим строго уточнив, не беременна ли я (окститесь!), а потом меня оставили одну и пообещали не тревожить минимум весь ближайший час.
А мне больше и не надо.
Закрыв глаза и максимально расслабившись, я сумела провалиться в сон только через пятнадцать минут - давало знать о себе волнение. Но стоило только воспарить над своим телом, как я тут же метнулась в отделение реанимации, выкачала из кольца столько энергии, что уже чуть ли не в ушах булькало, нашла палату сестры и, сцепив зубы, встала над ней, сложив пальцы в намэсто-мудру.
Живи, глупая. Только живи!
Не достоин он ни твоих слез, ни твоей смерти. Вообще ничего не достоин!
Не знаю, сколько я так простояла, глядя на свою такую бестолковую, но всё равно родную сестру, пока не поняла, что на её бледных щеках появился здоровый румянец, а сердце стучит ровно, без ощутимых перебоев, как вначале. Вот и хорошо. Вот и правильно. Живи, малышка. Уж не знаю, вынесешь ли ты из этого урок, но, надеюсь, в твоей жизни всё-таки появится действительно достойный мужчина. Не обязательно быть княжной, чтобы стать счастливой, поверь. Просто поверь.
Постояв рядом с сестрой ещё немного, но уже без исцеляющей ауры, из любопытства сунула нос в остальные палаты, где лежали ещё двое бедолаг, которым помогла просто так, потому что могла, а на сладкое оставила Нарышкина.
Вот только ему помогать я не собиралась. О, нет!
А вот слегка навредить…
Может даже до смерти?
Уже не