Аймэ Уильямс
Запретная месть
Об авторе
Аймэ Уильямс пишет эмоциональные, полные надрыва современные любовные романы. Все её книги являются законченными самостоятельными произведениями
— Ты играешь с огнем, принцесса.
— Может, я хочу сгореть.
ГЛАВА 1. ЕЛЕНА
Звон бокалов с шампанским звучит словно тревожный набат, пока я осматриваю праздник в честь будущего ребенка Беллы с тщательно выбранной точки у французских дверей. Каждая деталь безупречна — от расписанного вручную итальянского печенья, выложенного изящными спиралями, до каскада белых роз, ниспадающих из хрустальных ваз.
Именно то, чего ждут от лучшего организатора мероприятий Нью-Йорка, работающего на криминальные семьи.
Спустя полгода после изгнания Марио, большой бальный зал особняка ДеЛука сияет роскошью и скрытым напряжением. Люстры дробят свет, отбрасывая блики на лица, хранящие больше секретов, чем радости.
Телефон жжет ладонь сквозь клатч, последнее сообщение от Марио все еще висит без ответа: “Рассказывай всё, юный стратег.”
Я поправляю слегка покосившуюся карточку рассадки — скорее по привычке, чем от необходимости. Всё должно выглядеть безупречно и под контролем. Как и я сама в идеально сидящем костюме от Шанель, с ухоженными руками, которые не дрожат лишь благодаря многолетней практике. Женщины вокруг щебечут о цветах для детской и дизайнерских ползунках; их голоса сливаются в симфонию наигранной утонченности, маскирующей холодный расчет.
Белла стоит в центре внимания, сияющая в кремовом шелковом платье для беременных. Одна рука покоится на заметно округлившемся животе, другая оживленно жестикулирует, пока она демонстрирует снимки УЗИ воркующим светским львицам.
Близнецы ДеЛука. Будущие наследники империи, построенной на крови и лжи.
— Они уже такие активные, — смеется Белла, и её счастье кажется искренним в комнате, полной искусственных эмоций. — Особенно мальчик — копия отца.
Это сравнение вызывает волну вежливого смеха. Эти женщины в дизайнерских нарядах, с тщательно приклеенными улыбками, прекрасно знают, на что способен Маттео ДеЛука. Они видели новости, слышали слухи.
И вот они здесь, восторгаются принадлежностями для беременных и притворяются, что это просто очередной светский раут.
Сам Маттео держится в стороне от толпы, словно тень-хранитель. Он сменил привычный черный костюм на темно-синий от Том Форд, пытаясь выглядеть мягче, приятнее.
Скорее как будущий отец, чем как один из самых опасных людей Нью-Йорка.
Но я вижу, как его глаза постоянно сканируют пространство в поисках угрозы, пока он пытается казаться расслабленным. Как рука время от времени касается того места, где обычно висит кобура.
Его взгляд ловит мой и задерживается на мгновение дольше положенного; серо-голубые глаза просвечивают меня насквозь. Он фиксирует каждое движение, выискивая признаки предательства. Знаки того, что лучшая подруга жены не так преданна, как кажется.
Конечно, он прав. Последние полгода я сливаю информацию его изгнанному брату, ведя настолько опасную игру, что прежние интриги кажутся смехотворными.
Телефон снова вибрирует. Еще одно сообщение от Марио: «Произошла ротация охраны. Почему?»
Я не отвечаю. Марио знает, что не стоит ждать мгновенной реакции во время таких мероприятий. Вместо этого я с привычной легкостью скольжу взглядом по толпе, отмечая, какие Семьи сблизились с ДеЛука после изгнания брата. Кто за кем наблюдает.
Чьи союзы могут дать трещину под напускным миром.
— Елена! — голос Беллы прерывает мои наблюдения. — Иди посмотри последние снимки УЗИ. Глянь, какие четкие профили!
Я направляюсь к ней, принимая воздушные поцелуи и отбиваясь от вопросов о том, когда же я наконец остепенюсь и найду «того самого».
Если бы они только знали.
Ирония сватовства почти вызывает у меня улыбку.
— Они прекрасны, — говорю я, изучая зернистые снимки. И они действительно таковы, по-своему. Две крошечные жизни, которые понятия не имеют, что рождаются в мире красивых фасадов и смертоносных схем. — Вы уже выбрали имена?
Карие глаза Беллы загорелись.
— Мы думаем назвать мальчика Джованни, в честь папы. — Голос слегка дрогнул на имени отца; рана все еще свежа, хотя прошел почти год со дня его смерти. — А девочку — Арианна.
— Прекрасный выбор, — бормочу я, игнорируя тяжесть взгляда Маттео с другого конца комнаты. Он следит за нашим общением, словно ястреб, вероятно, гадая, не выдам ли я себя внезапно как предательница, которой и являюсь.
Но я училась у лучших. Марио научил меня носить маски, настолько убедительные, что порой я сама забываю о них. Научил превращать положение незаметного организатора в преимущество.
В конце концов, кто обращает внимание на женщину, поправляющую цветы и координирующую официантов? Кто остановится выдавать секретную информацию при той, кого считают лишь декорацией?
— Ты превзошла саму себя, — говорит Белла, сжимая мне руку. От её доверия заболело в груди. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
Сжимаю ладонь в ответ, подавляя рвущееся наружу чувство вины.
— Для чего же еще нужны лучшие друзья?
Клатч снова вибрирует. Мне не нужно смотреть: это опять Марио. Вероятно, он жаждет подробностей об усилении охраны, о Семьях, о малейших сдвигах в расстановке власти, которая знаменует этот праздник.
Это не просто торжество — это демонстрация силы, заявление о несокрушимости семьи ДеЛука даже после скандала с Марио.
Я отлучаюсь проверить персонал на кухне, пользуясь моментом одиночества, чтобы быстро набрать сообщение: «Охрана усилена из-за активности Калабрезе в Бруклине. Подробности позже».
Ответ приходит мгновенно: «Осторожнее, юный стратег. Ты играешь с огнем».
Едва сдержала смех. Будто я сама этого не знаю. Яркое воспоминание о нашей первой встрече накрывает меня, будто это случилось вчера, а не полгода назад.
Засидевшись допоздна в офисе, я улаживала детали благотворительного гала-вечера. Того самого вида мероприятий, где кровавые деньги отмывают через тихие аукционы и тосты с шампанским. Коридор тонул во мраке, разбавленном лишь мягким светом из моего кабинета, и я помню, как подумала, что лучше вызвать водителя, чем идти на парковку одной.
И тут я увидела его — Марио ДеЛука выступил из тени, словно падший ангел в безупречно сшитом костюме. Конечно, я узнала его сразу, хотя и солгала Белле, что мы незнакомы.
Все знали об изгнанном брате Маттео, том самом ДеЛука, что предпочел месть верности. Но фотографии не передавали всего. Они не могли передать опасную грацию его движений или то, как пронизывал его взгляд.
— Работаешь допоздна, юный стратег? — Его голос был словно дым и шелк, ничего общего со сдержанным тоном Маттео. Он подошел ближе и я уловила аромат дорогого парфюма, смешанного с чем-то более темным. — Всегда такая полезная и