( Не ) Новый сосед на мою голову
Анна Бигси, Екатерина Аверина
Глава 1. Людмила
Терпеть не могу утры. Я - патологическая сова. А ещё хроническая обжора и, по мнению моего бывшего мужа, профессиональная неудачница. Встаю на весы с чувством глубокого фатализма. Ритуал нарушать никак нельзя, ни один грамм не должен пройти незаметно. Надежда теплится внутри, но цифры неумолимы. Плюс двести грамм. Снова… Просто замечательно! И на мышцы не свалить. Мышцы у меня есть только лице, для жевания, и они всегда в отличной форме.
Ухожу в ванную, по дороге ища виноватых. Конечно же вчерашний эклеры. Зачем только я их испекла? Потому что стресс можно запечатать в тесто, но только в теории. На практике он запечатывается в мои бока и саркастически улыбается по утрам в зеркале.
- Мам, что горит? - доносится из комнаты сына.
- Ой, черт! - С щеткой во рту, мчусь на кухню.
Ну не горит конечно, а уже сгорело, и это был завтрак сына. А все потому, что утро и я несовместимы.
На пороге возникает Костя, мой сын-подросток, весь такой заспанный и забавный в своем халате с принтом из «Наруто».
- Опять без завтрака? - вздыхает он с интонацией, будто я его голодом морю. От отца научился.
- Прости, родной, я сейчас… - суетливо бросаю, и хватаюсь за другую сковороду.
- Забей, - машет он рукой. - Бутер съем.
- Костя, что за слово «забей»?
Он закатывает глаза и плюхается за стол. Наливаю ему чай и готовлю новую яичницу. Запах жареной колбасы щекочет ноздри, и мой желудок подает жалостливый сигнал SOS.
Нет уж, Я кремень, ещё одного плюса на весах просто не выдержу. Села на диету? Сиди!
Хотя какая это диета… Это больше похоже на затяжное самоистязание с перерывом на эклеры.
Ставлю перед сыном тарелку и отхожу к окну с чашкой кофе. За окном во всю расцветает золотая осень, такая фотогеничная, что хоть открывай нельзяграм. А я думаю о Костиной яичнице, он так аппетитно жует, что я едва не захлебываюсь слюной.
Может, ну ее, эту диету? Я же не на конкурс «Мисс Вселенная» готовлюсь. Я всего лишь бухгалтер. Мое тело должно внушать доверие клиентам, а не вызывать приступ восторга.
Надо быть честной с собой. Ни о каком восторге речи быть не может и вряд ли когда-то это случится. Сбежавший муж назвал меня «неподъемными активами».
Сила воли тает на глазах, и я уже мысленно протягиваю руку к сковороде, как вдруг вижу грузовик, подъехавший к подъезду.
- Это ещё что за новости? - одергиваю тюль. - Кто-то переезжает, что ли?
- А, да, - с набитым ртом говорит Костик. - Девка новая будет в моем классе учиться. И ещё жить в соседней квартире.
- Не «девка», а девочка. Что за жаргон?
- Пофиг, - отмахивается он. - Мне пора.
- Давай, только чтобы меня опять в школу не вызывали. Ладно?
- Мам, ну ты же знаешь, я ангел, - он делает невинные глаза и целует меня в щеку.
- Знаю, - вздыхаю я. - Лети, ангел, и не забывай, что у ангелов тоже есть электронные дневники, а у родителей мобильные телефоны.
Пока сын одевается, подхожу к шкафу в своей комнате. Распахиваю створки и смотрю на череду вешалок с одеждой. Выкидываю несколько вариантов на кровать и разглядываю их с невыносимой грустью, ведь больше утр я ненавижу голодовку, а ещё офисный дресс-код. Хотя бы потому, что подходит такая форма одежды ни для любой комплекции, но шефу нашей корпорации плевать, ему все нравится.
Провожаю Костика, с тоской смотрю на часы и возвращаюсь в комнату. Подбираю униформу: брюки, в которых я чувствую себя сосиской, и блузку, пятая пуговица которой смотрит на меня с немым укором, грозясь отлететь кому-нибудь в лоб.
Надо было вчера есть сельдерей. Или пить воду. Или просто лежать и не дышать.
Натягиваю сверху мешковатый кардиган, чтобы прикрыть слишком уж аппетитные формы. Природа щедро наградила меня одним и совсем обделила другим.
Бывший такого дара не оценил и сбежал к секретарше, которая питается солнечным светом, а я осталась с сыном, квартирой в ипотеке и с неистребимой любовью к углеводам. И знаете что? Углеводы меня ещё ни разу не предавали!
Самое время плюнуть на то, что осталась одна и… ну уж нет, никаких кошек у меня не будет! И никакой принц мне не нужен, одной вполне комфортно. Главное сына на ноги поставить.
Убеждаю себя и возвращаюсь на кухню. До работы ещё есть время, и мой внутренний бухгалтер требует снижения издержек. А именно не тратиться на столовую, а взять еду из дома.
Нарезаю овощи для салата, на сухой сковороде обжариваю куриную грудку, а чтобы не было так грустно, отрезаю себе маленький, совсем крошечный кусок пирога с клубникой.
Ну, для настроения. Без настроения на диете далеко не уедешь.
Почти заканчиваю, раскладывая еду по контейнерам, как мой персональный дзен прерывает звонок. На экране фото начальника, а под ней надпись: «Сморчков Эдуард Петрович». Ледяная волна мурашек прокатывается по спине. Я смахиваю сахарную пудру с пальцев и беру трубку.
- Людмила Борисовна, вы не забыли, что сегодня рабочий день?
- Конечно нет, - обиженно фыркаю и перевожу взгляд на часы. - О, черт!
Как так случилось, что я совсем забыла про время?
- У вас все в порядке? - в динамике слышится смешок. - Может, вам помощь вызвать? Скорая, пожарные?
- Я скоро буду, почти на месте, - вру и не краснею, но очень рассчитываю на снисхождение за былые заслуги.
- У вас пятнадцать минут, Людмила Борисовна! - предупреждает начальник. - Иначе можете искать себе новое место работы.
Да, конечно. Как они будут без бухгалтера? Смешно…
- Поняла, - сбрасываю звонок и несусь в прихожую.
Ботинки, пальто. Рука тянется к двери… И тут начинается самое интересное.
Дверь открывается на пару сантиметров и с глухим стуком упирается во что-то.
Что за ерунда?
Толкаю сильнее, но бесполезно. Наваливаюсь всем весом и все равно ничего не получается.
Что за…? Просовываю руку в щель. Картон. Коробки. Целая гора.
- Переезд! -доходит до меня. - Новые соседи. Те самые, что «в соседней квартире»! И они, видимо, решили