Мартиша Риш
Его дети. Хозяйка дома на границе миров
Пролог
- Моя ведьма, — хрипит он жадно, наслаждаясь мной.
Тьма за окном объединяет тела и души, я раскрываюсь навстречу, тону в поцелуях, умираю от неутоленной страсти. Мир катится кувырком. Ничто больше не важно. Только мы вдвоем, только эта великая сила любви, что закипела истинной страстью.
— Твоя или ты мой, а может, и нет, — я выворачиваюсь из объятий, играю точно пламя свечи, бегу на балкон, он следует за мной, ловит, жадно целует.
И совсем не страшно, что мой любовник не волшебник, не аристократ, а всего лишь олигарх из чужого мира, другого. Я откидываю голову в свете Луны, подставляю ему свое горло. Целует. Не догадался меня укусить. Как жаль. Страсть затопила разум, ничего больше нет, тоько мы вдвоём, только слияние тел, а может быть, самих душ, невероятное наслаждение. Мой любовник, даже не муж. И никогда ему не войти в нашу ратушу, никогда мне не объяснить олигарху, что я — родовая, истинная ведовка.
— Люблю. Давай мы поженимся, — откидывается он на подушках. Красивый, сильный и вся власть его тут, в этом мире.
— Быть может, — я провожу языком по точеной скуле, как же он прекрасен, мой олигарх Дмитрий Ярве, моя великая любовь неразрывная, мое счастье.
— Завтра. Я без тебя не смогу. Ты, должно быть, настоящая ведьма.
— Угадал, — он смеется. Не знает и совершенно не понимает, кем именно овладел.
— Стань моей, я все брошу к твоим ногам.
— Уверен? Там, откуда я родом, женщинам поклоняются их мужья.
— Я готов поклониться, — мой дикий зверь встает на колени.
— Будь уверен в этом. Я — истинная ведьма мира Лорелин.
— Будь ты хоть самими чертом, как жить без тебя я не понимаю...
Я раскинулась на одеяле, сон оборвался. Дмитрий Ярве теперь приходит ко мне только во снах. Дивное утро, совсем такое же, как самое страшное утро всей моей жизни. И вновь я проваливаюсь в воспоминания.
Глухо щёлкнул в замке ключ, я вошла в ту квартиру. Громкие стоны, смятые простыни. Он с другой. Девушка так похожа на меня саму, будто я вижу наше с ним отражение, а сама медленно сползаю по косяку двери. Комкаю снимок УЗИ в ладони. Я пришла без предупреждения, как и всегда. Хотела обрадовать. У нас родятся два колдуна и одна ведовка, точно такая как я. От горя перехватывает дыхание. Словно вспышка — убей! Нет. Он теперь папа нерожденных, моих детей. Нельзя! Так велит право жизни и смерти.
Я опускаюсь на пол, душа рвется на части. Ничего больше не будет. Только я и мои дети. Любимый, ты меня предал. Душа испепелилась. Но мне есть ради чего жить. Серый снимок УЗИ, будущее, мои дети от любимого, которого я теперь ненавижу. Пускай его ждут горе, обман и предательство. Все сбудется. Я больше никогда тебя не увижу, олигарх, богач, предатель.
Глава 1
Я раскладываю на столе пухлые пакеты с цветными лентами, крупными блестящими пуговицами, лоскутками дорогой натуральной ткани. Другую использовать для моего дела нельзя. Как же мне повезло сегодня. Столько всего удалось раздобыть, да еще и даром. Здесь и парча с золотой нитью, и бархат, и атласный шёлк, он переливается перламутром. Глаз не отвести. И цвета чудесные: голубой, розовый, тёмно-зелёный. Еще один пакетик с меховыми отрезами остался в машине, неудобно было взять его сразу. Куклы получатся замечательные.
Кружев бы еще прикупить, да проверить, не закончилась ли у меня глина. Если закончилась, придется отправляться к эльфам в их земли, просить накопать немного. Может, уступят в обмен на семена циний, у меня еще вроде остались. Сейчас не сезон, купить семена не так-то просто. В супермаркетах их уже не продают. А цветы эльфы любят.
Сыновья украдкой смотрят на мои покупки, их глаза озорно блестят. Обоим малышам до ужаса хочется взять небольшой цветной лоскуток и пустить его на парус пиратского судна. Или, к примеру, сделать из этих замечательных круглых пуговок ядра для игрушечной пушки. Какой-нибудь кусок ткани я, конечно, выделю им для игрушечной шхуны, но точно не все.
В окно светит жаркое солнце, бликует на крышке сандаловой шкатулки, перебирает лучиками медную зачарованную монограмму.
Кто-то настойчиво постучал в окно, я сразу же оглянулась. Крупное сочное яблоко уже почти созрело на ветке, его и раскачал ветерок и толкнул в окно. На другом деревце дозревают кувшины.
— Мама, я застрял! — в отчаянии позвал сын. Застежки на ботиночках Седрика безнадежно заледенели. Мы только вошли домой. С его рукавичек уже натекла лужица талого снега. Робин пытается справиться сам, младший сын у меня очень упрямый. "Целеустремлённый," как безмятежно говорит их тренер. Вот уж он точно святой. Что бы ни творили мои малыши, им всё сходит с рук.
— Сейчас помогу, — я мельком посмотрела на дочку. Лили уснула в кресле, надо же! Малышка совсем устала. У меня тройня — два сына и дочка. Сыночки очень похожи между собой, они близнецы. Оба кареглазые блондины с искорками вокруг зрачков, и они оба так похожи на... Не стану о нем вспоминать. Дочка совсем другая, она пошла в меня.
Я помогла сыновьям раздеться, растормошила малышку. Лили распахнула яркие зелёные глаза, сладко потянулась, поцеловала меня в щеку пухленькими губами.
— Пора обедать? — сладко потянулась она.
— Еще не совсем, но уже скоро, — стоило стянуть с головы дочки шапку, как по ее розовому пуховичку рассыпались золотые крупные кудри. Каждый раз любуюсь на них. Вроде бы волосы точно такие же, как и мои, но завиток крупнее, а сами локоны мягче.
Я сложила вещи детей в аккуратную кучу на полу. Снег с одежды тает и растекается по каменным плитам просторного холла. София придет, совсем не обрадуется нашему баловству. Дутые штаны, зимние курточки и ботинки нужно будет вывесить на террасе, чтобы подсохли на солнце, но так, чтобы соседи их не заметили. Мне совсем ни к чему лишние разговоры. Мой дом, единственный на всей улице, стоит на перекрестке двух миров.
Соседкам всегда любопытно, что творится у меня за второй дверью, но выйти на Землю они не решаются. Хоть я бы была и рада провести небольшую экскурсию. Или сводить их в магазинчик на углу, прикупить всяких мелочей для дома. Всё, на что хватает любопытства соседок — высунуть нос