– Это ты брось, не надо винить себя во всём. Я рад, что мы вместе. Без меня вы со Счастьем пропадёте. Кстати, в окно сигануть не удалось, так что Амаретто за мной. Что там у нас с сигаретами?
– Полпачки осталось.
– И у меня половина, значит, у нас есть целая пачка, – оптимистично подытожил Изя и, вспомнив Цоя, пропел:
«Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день.
И билет на самолёт с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет Земле лишь тень…».
– Билетов на самолёт у нас нет, но есть машина без бензина, до неё ещё надо добраться. Давай, будем думать. Сейчас мы как-то оказались на двадцатом этаже, хотя выше второго не поднимались. Здесь должны быть лестницы, лифты, мы ведь вошли в небоскрёб. Тогда вперёд.
Лифт парни не обнаружили, но, в конце концов, вышли на лестничную площадку, стали спускаться.
– По моим подсчётам мы прошли двадцать шесть этажей, а пролёты так и ведут вниз. Может, уже подвал какой, – Изя остановился. – Пошли искать выход или окна.
Выхода нигде не было, кругом были длинные коридоры с множеством дверей.
– Битых полчаса кружим, – выдохнул Дима. – Давай в окно пробовать.
Вошли в одну из комнат с чучелами животных, открыли окно.
– В следующий раз, когда отправимся к твоей любимой тёте Рае, запасёмся парашютами, – Дима присел на подоконник и закурил.
– Зачем парашюты? – подозрительно спросил Изя, с опаской подошёл к окну и выглянул.
– Эх, ё-ё-ё… – только и смог выдохнуть он. – Шпарили вниз, а в итоге полсотни этажей под нами. Да отпусти кота, тумбу-румбу таскаешь. Не побежит он никуда, некуда бежать.
Изя присел рядом. Наступила тишина. Однако длилась она недолго. Где-то в конце коридора послышались голоса.
– Диман, слышишь? Дети вроде поют…
Изя оказался прав, из-за поворота появилась ватага ребятишек. Их было больше десятка. Дима насчитал тринадцать. Они шли в колонну по двое. Впереди маленькая девчушка лет семи, в белом кружевном платье, с огромным розовым бантом на голове и роскошным тортом, с зажжёнными свечами, в руках. Остальные ребятки были её возраста. Они старательно шагали, как маленькие солдатики, и читали нараспев стишок:
– Марфи тебя поздравляет, раз,
Марфи тебя поздравляет, два.
Оленька, милая, скройся с глаз:
В прятки давно играть нам пора.
Марфи вышел тебя искать
На чёрный чердак, в глубокий подвал.
Марфи не будет тебя пугать,
Марфи тебя приглашает на бал.
В тёмную комнату Марфи войдёт,
Тихо поманит тебя за собой.
Трепетно душу твою возьмёт –
Вспыхнешь ты алой свечой.
Малыши остановились в метрах десяти от Изи с Димой и, не обращая на них никакого внимания, как будто взрослых и в помине не было, и огромного белого кота не было, построились в шеренгу. Девочка с бантом встала перед ними. Из строя вышел мальчик в шортиках, в руках у него был крупный алый тюльпан и жёлтая бутылка. Он подошёл к девочке и громко, сильно картавя, произнёс:
– Милая Оля, поздравляем тебя с днём рождения! Этот цветок тебе дарит Марфи!
Наступила тишина. В этой тишине из шеренги вышла девочка с жёлтым бантом, приблизилась к имениннице и, взяв у неё торт, встала рядом с мальчиком и кивнула ему. Мальчик ответил ей кивком, после чего неумело открыл бутылку, подошёл к малышке с розовым бантом и стал поливать её какой-то жёлтой жидкостью. Бант, промокнув, сразу обвис. Желтизна, стекая по волосам и лицу, окрасила платье ядовитыми разводами. Бутылка опустела, девчушка стояла молча, сандалики утопали в луже.
– Диман, что это они делают?
– Шут их знает. Сам не пойму…
– Мальчик, ты зачем облил девочку? Даже если у неё день рождения, – Изя укоризненно покачал головой. – Смотри, всё платье в желтизне. Ох, и достанется вам от родителей.
Дети не обратили внимания на Изину реплику. Милые крохи продолжали игнорировать двух мужчин с котом. Мальчонка повернулся к девочке с тортом, взял горящую свечу и со словами: «Шестьсот шестьдесят шесть – зверь есть», поднёс к имениннице. Девчушка с розовым бантом мгновенно вспыхнула огромной алой свечой.
Дмитрий, лихорадочно стягивая на ходу куртку, бросился к пылающему ребёнку. Но, не преодолев и половины расстояния, встал как вкопанный, и очумело уставился перед собой. Изя, ломанувшийся за Димой, бухнулся о его крепкую спину и тоже замер. Они бежали, чтобы потушить огненный факел, бывший ещё несколько мгновений назад хорошенькой девчушкой. Но пламя вдруг резко погасло, а на месте, где стоял ребёнок, появилось лёгкое жёлтое облачко. Ни обгоревшего тела, ни пепла не было. Облачко поднялось к потолку и просто растворилось, оставив после себя едва уловимый аромат фиалок.
Изя подскочил к мальчонке-поджигателю и схватил его за руку:
– Ты, пожарник, ты что наделал?! Чем облил?! Зачем поджог?!
Пацанчик спокойно высвободил руку, посмотрел на Изю и тихо сказал:
– Правильнее говорить «пожарный», а не «пожарник». Но я ни тот, ни другой. Я – Венька. А у Оли сегодня именины, мы её поздравили, и Марфи забрал её с собой.
– Марфи – это кто? И куда – с собой?
– В смысле, куда? В свою сказку, конечно. Он нас всех заберёт в наши дни рождения. В его сказке прикольно, – ответил мальчик и, обойдя Изю, влился в строй ребят. Те уже стояли в колонну по двое, впереди была девочка с тортом. Детский строй, не обращая больше внимания на мужчин с котом, шагая в ногу, двинулся по коридору.
– Эй, детишки, вы куда? – на автомате полюбопытствовал Изя.
– Есть торт, – ответил строй дружно хором, как будто уже репетировал такую слаженность.
Колонна маршем дошла до угла и, завернув за него, скрылась.
– Малыши, а вы всегда так весело и странно именины справляете? – очкарик никак не мог успокоиться.
Коридор ответил ему тишиной.
– Если есть дети, правда, факиры какие-то, значит, должны быть и взрослые, – резюмировал Изя. – Вперёд, за ними, Диман. Счастье, пошли.
Они почти бегом ринулись за «факирами». Завернули за угол. Длинный коридор был пуст.
– Хе, хе, хе, этого и следовало ожидать. Видать, теперь модно и стильно не просто уходить, а испаряться. Пора бы уже к этому