Заноза для соседа. Тает все
Глава 1
– Бог в помощь! – слышу я напутствие от мимо проходящих жителей поселка.
Ненавижу эту фразу.
Не-на-ви-жу!
Это уже пятое или шестое пожелание за то время, что я долблю ломом заледеневший отвал снега, блокирующий мои ворота.
Некоторые, возвращаясь обратно, "поддерживают" меня уже повторно. Сухой снег поскрипывает под их обувью, звякают закупленные к новому году бутылки с игристым, слышны обсуждения новогоднего стола.
А у меня сейчас зубы раскрошатся, так я их стискиваю.
Хоть бы один из мужиков остановился, помог. Нет, все чешут мимо.
Мне уже кажется, что я вся превратилась в одну сплошную руку, и плечо онемело от постоянных тяжелых замахов.
И ведь потом еще лопатой работать, а я уже вся взопрела, задолбалась и жажду убивать. Следующий, кто рискнет вякнуть: «Бог в помощь» узнает, что лом – это еще и неплохое копье.
Разгибаюсь и поднимаю несчастные глаза в начинающее темнеть небо.
За городом ясно. По чистому небосводу облака плывут белыми пушистыми копнами, похожими на мазки белой гуашью по кобальтовому фону, который совсем скоро превратится в ультрамарин. Морозец щиплет щеки, да и нос, скорее всего, у меня красный. Шарф промок от дыхания, в куртке-аляске жарко, а вот ноги уже задубели, хоть я и в пусть неизящных, зато теплых валенках.
Сверлю ненавидящим взглядом оставшиеся нерасчищенными полтора метра.
Справлюсь ли я в этом году с гаской промерзшей гребенкой или как?
Ну а чего нет? Еще ж три дня. А я зверь-машина. Так, видимо, думает всевышний.
– Бог в помощь, бабуль! – слышу я от самоубийцы, проезжающего мимо на здоровенном автомобиле. Ради этого даже не поленился опустить стекло в окне в такой мороз.
А ведь я только успокоилась, надо же ему было меня по новой раздраконить?
Увы. Не то что плюнуть, посмотреть в глаза не могу этому бесстыжему, так быстро он скрывается за облысевшим, но густо-ветвистым кустом боярышника.
Стоп! Что? Бабуль?
Еле останавливаю себя, чтобы не броситься в погоню за смертником.
Мне двадцать девять лет! А платок и валенки – это не признаки пенсии, а русский деревенский шик!
Каз-зел!
Тьфу!
Хрен с ним. Не могу больше.
Сую подмышку лом, подбираю опротивевшую лопату и чешу обратно за ворота. В конце концов, у меня даже машины нет. Калиткой попользуюсь.
Нет, ну какая сволочь! Бабуля! Да чтоб у него всегда на полшестого было! Чтоб шампанское было теплое, а мандарины все с косточками!
Пыхтя, подпрыгиваю и топаю на решетке перед входной дверью в дом, чтобы стряхнуть налипший снег, и слышу, что ворота открываются на соседнем участке. Вытягиваю шею: похоже, та самая мудаковозка въезжает во внутренний дворик.
Так это соседушка!
Гад, у которого есть снегоуборочная машинка, но которого никогда нет дома, когда мне надо ее у него попросить! Гнусная натура у мужика, что тут скажешь!
Зато как мешать мне работать, устраивая свои вечеринки, так это мы пожалуйста.
Когда я сижу над редактурой, мне нужна тишина!
Тишина даже не как в библиотеке, а как в морге!
А у него там музло, бухло и затяжная пати! И шашлыком постоянно пахнет!
Вот такой вот мой сосед человек. С гнильцой.
Убила бы.
Так. Спокойно, Люся. Спокойно. У нас тут травмпункта нет, зато есть полиция. Я там до сих пор не была и не жалею. Не те это достопримечательности, куда нужно стремиться.
Уговорив себя отставить лопату в сторонку, я захожу в дом и начинаю снимать с себя все сто тысяч слоев шмотья, которыми я обмоталась перед трудовым подвигом. Оставшись в термобелье, направляюсь разжечь прогрев сауны. Надо повялиться, а то на сопли изойду.
Но стоит мне потянуться зажигалкой к фитилю, как из приоткрытого окошка предбанника доносится музыка. И музыка эта со стороны дома козлейшего владельца снегоуборочной машины.
А я ведь в лицо его так ни разу и не видела. И сейчас не успела разглядеть. Наверняка рожа кирпича просит.
Я тут с середины августа кукую. Подруга пустила пожить, пока у меня в квартире творится светопреставление. Да, я очень отчаянная, раз затеяла глобальный ремонт с перепланировкой, переносом стен и заменой всех коммуникаций. И мне еще месяц точно торчать здесь.
Пока листва не опала, мне было и не больно-то видно, что там происходит на соседнем участке. А потом и вообще темнеть стало быстро, так что я могла разглядеть только плечистый силуэт в свете, льющемся из вечерних окон.
Прижимаюсь носом к стеклу, чтобы убедиться в своих предположениях, и засекаю кое-что похуже шумной вечеринки. Точнее, кое-кого.
И меня захлестывает ярость.
Так вот где ты живешь, гад ползучий, морда хитрожопая!
Ну все, капец тебе соседушка!
Бросаю все, напяливаю аляску прям на термобелье, просовываю ноги в валенки и иду брать штурмом соседний дом.
Увы, музыка реально орет, и чрезмерно деликатный звонок не слышно. Со злости попинав ворота, решаю форсировать забор. С моей стороны участка как раз накидана куча снега, так что все реально, а учитывая, как меня бомбит, я гарантировано прорвусь.
И да, чуть не оставив клок рейтуз на заборе, я плюхаюсь в сугроб с соседской стороны. Естественно, набираю за шиворот и в валенки, но ничто не способно меня остановить.
На пути поруганной женской добродетели ни одна преграда не устоит.
Взлетаю по скользким ступеням, умудрившись не навернуться, и долблюсь в дверь, как потерпевшая.
И когда мне открывают, я, пылая праведным гневом, набрасываюсь на мужчину:
– Ну что, папаша! Думал, я тебя не найду?
Глава 2
– Что? Вы кто?
– Ага, теперь, значит, отпираемся! Так дело не пойдет! – У меня перед глазами красная пелена. В этом состоянии мне лучше не перечить. Я хватаю мужика за руку и тащу за собой.
– Женщина, я вас не знаю… – Пытается увильнуть эта ошибка природы.
Но не на ту напал.
– Конечно, не знаешь. Значит, как наплодить, так это мы быстро. А как взять на себя ответственность, так сразу в несознанку?
– Что? Как? Что значит наплодить?
– А какие могут быть варианты? – злюсь я.
Мне уже удается стащить его с крыльца. И плевать, что он в домашних тапках нагребает снега. Чистить надо было. У него есть снегоуборочная машинка! Подлец!
Мужик приходит в себя, когда я подпихиваю