— Расскажите, что случилось? — спросил Никитин, как только все вышли из машины.
— Меня весь день не было дома, пришла только в шесть вечера. Открыла шкаф, там утром оставалось двести рублей. Гляжу — на полке одна бумажка, пятьдесят.
— Как к вам попал вор? — спросил Горин.
— Сама не пойму. Замок на двери цел, ключ брала с собой. Окна закрыты.
— Вы живете одна?
— Муж в санатории, мама с сыном вчера уехали в гости, так что сегодня весь день никого не было дома.
Горин понял, что уже раз допустил ошибку, невнимательно осмотрев дом первой потерпевшей, бабы Насти, поэтому он вместе с Алешей, освещая фонариком приусадебный участок, медленно обходил дом.
— Стоп! Что это? — Горин осветил боковую стенку входного тамбура. Луч света вырвал маленькое коридорное окно с неплотно прикрытой рамой.
— Ну, Леша, пробуй отсюда, — сказал Горин.
Атос напрягся, опустил голову к земле и стал принюхиваться. Вот шерсть у Атоса взъерошилась, опустился, приподнялся и снова опустился великолепный толстый хвост-полено, и пес резко пошел вперед. Натянулся длинный поводок. Атос и Алеша выбежали из калитки и скрылись в темноте.
— Пошли, — сказал Горин, приглашая хозяйку и соседей — понятых — войти в дом вслед за Никитиным и Митрохиным.
Он осматривал комнату. На столе лежал раскрытый томик стихов:
Воеводы не дремали,
Но никак не успевали.
Ждут, бывало, с юга, глядь —
Ан с востока лезет рать!
Справят здесь — лихие гости
Идут от моря. Со злости
Инда плакал царь Додон,
Инда забывал и сон.
Что и жизнь в такой тревоге!..
Горин усмехнулся: «Да, Александр Сергеевич писал очень современно. Я тоже, как Додон, не знаю, откуда полезет „рать“».
Хозяйка раскрыла шкаф и показала на то место полки, где теперь лежала одна «зелененькая».
— Сколько пропало денег? — переспросил Горин.
— Сто пятьдесят рублей, все — десятками.
Оставив следователя и эксперта заканчивать осмотр, Горин почти бегом отправился на Спортивную улицу, до которой было минут десять ходу.
Так и есть! В доме Анастасии Петровны тоже было маленькое незапирающееся оконце в чулане!
«Да, легче всего обмануть самого себя, себе ведь ничего доказывать не надо!» — ругал себя Горин.
Глеб вернулся обратно. И на этот раз их ждала неудача: соседи никого не видели, а Атос довел только до платформы Бернгардовка. Не помогла и вторая попытка. Собака могла «сказать» только то, что вор уехал на электричке. Опять надо начинать с нуля.
Утром состоялась неприятная беседа с начальником отдела, высоким худым полковником. Под его хмурым взглядом Глеб чувствовал себя очень неуютно, хотя все в этом кабинете — и большой письменный стол, и зеленые стулья вдоль стен, и магнитная карта района — было давно и хорошо знакомо.
Выслушав доклад Горина об обеих кражах, расспросив, что сделано и что планируется, полковник сказал:
— Если позволим вору действовать безнаказанно и дальше, нас не похвалят. Это тебе не шахматная задачка, здесь задача посложнее!
Вызовы к начальнику милиции были редкими. Полковник обычно сам приходил к инспекторам, стараясь быть в курсе самых трудных и сложных дел. Видимо, поэтому у Горина остался неприятный осадок от беседы. Полковник, человек умный, не запрещал Горину заниматься шахматами и даже разрешал иногда участвовать в динамовских соревнованиях, а здесь вот сорвался.
«„Это тебе не шахматная задача!“ — неприятно, — размышлял Горин. — Попробовал бы сам хоть одну решить! Тоже не дважды два. …А что, если студенту не померещилось и вор действительно решил задачу?»
Глеб достал из ящика стола шахматы и попытался вспомнить расположение фигур на доске у Миши. Память не подвела. Удалось не только восстановить позицию и ход белого коня с «бэ шесть» на «це четыре», но и убедиться в правильности этого хода. Во всех вариантах черные получали мат не позже третьего хода.
«Если вор нашел этот трудный, далеко не очевидный ход в нервной обстановке, когда дорога каждая секунда, значит, он сильный шахматист», — размышлял Глеб, сидя за своим столом и автоматически поглаживая морду белого коня. Игроков в районе, да и в области, он знал. Ни одного из них он не мог заподозрить в краже.
Вечером Глеб уехал в Ленинград. Он спешил на улицу Желябова, в клуб имени Чигорина. Уже в гардеробе он встретил давних знакомых. Со многими Глеб не виделся по нескольку лет, но разговаривал так, будто расстался только вчера. Девиз шахматистов «Все мы — одна семья», видимо, очень точно отразил самое главное, что объединяет любителей шахмат. Каждый из них в глубине души сознает, что шахматы — больше, чем игра, что это не просто полезное развлечение. Шахматы, моделируя человеческое творчество, сближают людей на очень высокой и чистой основе.
Сколько радостных воспоминаний было связано у Глеба с каждым столиком в большом зале, с витой скрипучей лестницей на балкон и маленькими душными комнатками за ним, со сценой и комнатой мастеров за нею. Там он выиграл прекрасную партию в командном первенстве, а здесь допустил ужасную ошибку в страшном цейтноте! И встречи, разговоры, рассказы, улыбки, остроумные реплики, знаменитый шахматный «звон» — непередаваемая и непонятная непосвященному семейная атмосфера, где юноши и старики, учителя и школьники, офицеры и солдаты забывали о своих чинах и служебном положении. Тут студент мог поучать профессора, а солдат — генерала. Тут никому не верили на слово: хочешь что-то доказать — сделай это за шахматной доской!
На этот раз Глеб не играл ни турнирных, ни легких партий. Он показывал задачу. Ту, которую не мог решить студент Миша Юрьев. Решали ее далеко не сразу и не все. Правда, Коля Швецов, имевший всего лишь первый разряд, нашел решение в пять минут и сказал Горину, что это красивая «чешская» задача, но ведь Швецов был хорошо известен как победитель многих конкурсов.
Возвращаясь поздней электричкой домой, Горин чувствовал, что «зарядился», нервы успокоились, настроение улучшилось. Кроме того, подтвердилось его предположение: задачу с ходу мог решить или сильный шахматист, или опытный решатель. Но кто? «Пожалуй, надо поговорить с Андреичем, не подскажет ли», — подумал Горин.
Назавтра Глеб пошел к Андреичу — бодрому, всегда веселому пенсионеру, который уже полтора десятка лет вел шахматный кружок в Доме пионеров.
— Лев Андреевич, здравствуйте! Я к вам пришел по делу, — сказал Глеб, оглядывая небольшую, хорошо знакомую комнату, забитую, как обычно, мальчишками и девчонками.
— Конечно, разве может такой занятый человек зайти просто так, — упрекнул старик, поглядывая на Горина через толстые стекла роговых очков.
— Закрутился… не обижайтесь.
— Когда я на вас обижался? Скажите лучше, чем может помочь полуслепой старик знаменитому сыщику?
— Такое странное дело. Может