Но самое главное – игра нашего «звездного дуэта» была, пожалуй, еще великолепнее обычного.
Наблюдая за сражением Такэды и Хосикавы в полуфинале, мы перешептывались: «Да-а-а, они хороши» или «Опасные парни», однако в финале нам стало совершенно очевидно – вражеский дабл и в подметки не годился Юсе с Йококавой. С самого приезда на Окинаву наши асы с каждым сыгранным матчем неуклонно развивались и теперь, выйдя на свое решающее сражение, пребывая на пике сил, играли на принципиально другом, куда более высоком уровне, нежели соперники.
Уверен, не только у меня в те минуты сложилось впечатление, что с нынешними навыками даже Интерхай для «звездного дуэта» был все равно что детским садом от мира турниров для старшеклассников.
Чемпионы парных соревнований индивидуального этапа – Кэнто Юса и Юскэ Йококава.
Когда наши ребята, даже не предоставив противникам ни единой возможности для толковой контратаки, стремительно забрали второй гейм со счетом 21:9, спортзал в считанные мгновения потонул в шквале самых оглушительных за тот день аплодисментов, криках ликования и свисте.
А затем стартовали одиночки.
В полуфинале моим противником стал уже знакомый мне по Региональному турниру Канто, а также Пригласительному турниру Канто ас из старшей школы Канто Ямасиро – Ао́ки. В четвертьфинале он разгромил одного из прогнозируемых кандидатов в чемпионы, сайтамца Такахаси, оседлал тем самым гребень победной волны и сегодня спускаться с него, вне всяких сомнений, не собирался.
Лично с этим сином сталкиваться прежде мне не доводилось, зато доводилось как Юсе, так и Йококаве – каждый их матч против Аоки я смотрел крайне внимательно, благодаря чему уже имел представление о его стиле игры.
Аоки отличался высоким ростом и умением пробивать чрезвычайно разрушительные угловые смэши. С другой стороны, по профессиональному мнению Акиры, в той же степени он был не слишком хорош в защите от ударов под ноги и в область корпуса.
Главная установка, которую я вложил себе в голову перед матчем – ни в коем случае не бить вполсилы. Тактика же моя заключалась в следующем: аккуратно, но в то же время без излишней осторожности выполнять несколько видов ударов, равномерно распределяя те между ограничительной линией корта и корпусом вражеского сина. Так я и поступил.
Нельзя торопиться. Даже если полуфинал затянется, и я устану перед возможной схваткой против Юсы, мне все равно необходимо сейчас победить. А иначе мои старания окажутся бессмысленны.
Противник действительно был физически силен. Я буквально чувствовал, какой мощью наливались его запястья при каждой отбивке. Впрочем, у каждой монеты есть две стороны – вот и Аоки, как вскоре выяснилось, в противовес своей силе не принадлежал к тому типу игроков, что бьют по сложной траектории. И уже после нескольких розыгрышей я научился относительно легко предсказывать, куда он направит волан следующим ударом.
Поначалу я, примеряясь, попеременно переходил из наступления в оборону, однако после интервала резво заработал четыре очка подряд – все благодаря тому, что, отражая мою очередную подачу, Аоки коснулся ракеткой сетки, хотя волан ее еще даже не перелетел, и так потерял сначала одно очко, а после начал понемногу закапывать себя цепочкой ошибок.
Вероятно, именно из-за этого в какой-то момент мой противник стал вести себя странно. Все чаще я замечал, как он периодически то демонстративно посматривал в потолок, при этом щурясь, будто освещение в спортзале слепило ему глаза, то без какой-либо причины потирал подошву кроссовки кулаком – словно его уж очень сильно волновала собравшаяся там пыль, то совершал еще какие-нибудь иррациональные телодвижения. Очевидно, Аоки нервничал. Причем даже больше, чем нужно.
Ну а я твердо решил во что бы то ни стало разделаться с противником еще до того, как он соберется с мыслями. И тогда в ход пошла моя коронная – «подлая», как всегда говорил господин Эбихара – манера игры. Я вводил Аоки в заблуждение хитрыми лобами – сперва замахивался так, будто собирался выполнить какой-нибудь мощный атакующий удар, обманывал его положением тела, а затем еле заметно иначе перехватывал ракетку и так обманывал его сразу дважды.
Первый гейм, хотя и выдался напряженным, от начала и до конца проходил, можно сказать, по моим правилам – и в итоге закончился в мою пользу – 21:18.
Аоки сражался в обоих разрядах. В двойках он тоже почти прошел в полуфинал, а в четвертьфинале его неплохо помотали. Возможно, скоро он начнет уставать и физически, и морально.
«Шансы на победу есть», – подумал я и… во втором гейме вдруг стал совершать ошибку за ошибкой. Не то чтобы проснувшаяся уверенность усыпила мою бдительность, нет – скорее я просто начал глупить: то в неплохой момент допускал ошибку при подаче, то потенциально выигрышным ударом задевал сетку, то еще что-нибудь… От подобного развития событий все недавнее спокойствие вмиг улетучилось, а Аоки стал казаться мне гораздо крупнее, чем каких-то несколько минут назад.
– Соберись! – громко рыкнул Сакаки. – Не продуй самому себе!
От воинственной поддержки «братана» я встряхнулся и с новыми силами принялся усердно нагонять противника, однако второй гейм, к сожалению, в конце концов, остался за ним – 19:21.
В финальном гейме я окончательно вернул себе самообладание. Теперь даже самые сильные удары Аоки я принимал со всей решимостью, а стоило сопернику хотя бы немного открыться – немедленно переходил в атаку. И так, с самого старта, сохраняя разницу в четыре очка в свою пользу, я добрался до решающих двадцати.
Последний розыгрыш длился долго. Аоки не собирался так просто сдаваться – в каждом хлопке от его удара словно бы слышалось свирепое: «Я еще здесь! Я тебе еще покажу, на что способен!» Вот только меня теперь было не запугать. Напротив, я включился в немой диалог и своими ударами отвечал: «Надейся. Выиграю здесь я. Выиграю, и выйду на корт в финале!»
Конец нашему противостоянию положила мягкая подставка, опасно прошедшая по самому краю сетки.
Перед этим ударом я вдруг почувствовал за своей спиной присутствие Сакаки, который должен был сидеть на боковой скамейке, а в ушах отчетливо раздался его голос: «Дава-а-ай, добей его какой-нибудь короночкой!»
Позже я поинтересовался, действительно ли тот тогда прокричал