Антон Панарин
Восхождение Плотника
Глава 1
Стоя на лесах под куполом деревянного особняка, я невольно залюбовался работой безвестных мастеров восемнадцатого века. Вот она, настоящая архитектура! Никаких гвоздей, только точный расчет нагрузок и идеально подогнанные соединения «ласточкин хвост». Каждое бревно подобрано так, что конструкция держится на чистой геометрии и силе трения. Красота, черт возьми!
Правда, красота эта изрядно обветшала за два с половиной века. Именно поэтому меня, Ивана Королёва, ведущего специалиста по реконструкции деревянного зодчества, и занесло в эту глухомань на Дальнем Востоке. Село Богословское, население триста душ, ближайший город в ста километрах по разбитой дороге. Зато есть особняк, жемчужина русского деревянного зодчества, памятник федерального значения.
— Иван Петрович, страховку-то пристегните! — крикнул снизу молодой прораб Андрей, поправляя свою каску.
Я усмехнулся и продемонстрировал уже закрепленный карабин:
— Андрюха, я сорок пять лет в строительстве! Техника безопасности у меня в крови! А вот ты сам-то пристегнулся?
Андрей замялся, явно не ожидая такого вопроса, а потом махнул рукой:
— Да я уже раз пять туда лазил, всё нормально было! Чего теперь возиться?
Молодежь, она такая. Им кажется, что они бессмертные. Я в их возрасте тоже так думал, пока однажды не увидел, как парень с третьего этажа слетел именно из-за того, что не пристегнулся. Повезло — в сугроб упал, отделался переломом ноги. Но урок я усвоил навсегда.
— Пристегнись немедленно! — рявкнул я таким тоном, от которого на стройках даже бывалые мужики шевелились быстрее.
— Да ладно вам, Иван Петрович, — отмахнулся Андрей, но все-таки полез проверять крепление злополучной балки конька, которая, судя по фотографиям, деформировалась. — Сейчас гляну и спущусь!
Я уже хотел снова прикрикнуть на него, но молодой прораб уже карабкался по скату крыши. Гонт под его ногами предательски затрещал. Слишком громко затрещал.
— Андрей, стой! — заорал я, но было поздно.
Прогнившая доска подломилась под весом парня, и он провалился по пояс, отчаянно хватаясь за край. Пальцы скользили по мокрому от дождя дереву, лицо исказилось от ужаса.
Думать было некогда. Я рванул к нему, чувствуя, как адреналин вспыхивает в крови. Ноги сами несли меня по ненадежной кровле. В голове мелькнула мысль: «Вот дурак, шестьдесят восемь лет, а скачешь как молодой!» Но останавливаться было нельзя. Еще секунда, и Андрей сорвется вниз, а пятнадцать метров высоты не прощают ошибок.
Я успел. Схватил парня за куртку обеими руками, упёрся ногами и потянул на себя изо всех сил. Андрей выкарабкался, тяжело дыша, лицо белое как мел.
— Спасибо… — выдохнул он.
— Потом поблагодаришь! — рявкнул я. — А теперь ползи к лесам! Живо!
Андрей кивнул и пополз в сторону. Я собирался последовать за ним, но тут почувствовал, как под моей левой ногой что-то хрустнуло. Та самая проклятая несущая балка, которую мы и приехали осматривать. Трухлявая насквозь.
Мир качнулся, а опора ушла из-под ног. Я рефлекторно схватился за край, но прогнившее дерево рассыпалось в труху под пальцами. Страховочный трос натянулся, но крепление не выдержало, анкер выскочил из сгнившей древесины с противным визгом.
Падая, я успел увидеть лицо Андрея, искаженное ужасом, удаляющийся купол с облупившейся краской. И в последние мгновения в голове пронеслась совершенно идиотская мысль: «А говорят, что раньше строили на века… Херня полная…»
Удар, следом за которым меня поглотила темнота.
* * *
Сначала вернулась боль.
Не та острая, яркая боль от удара, которую я ожидал после падения с пятнадцатиметровой высоты. Нет. Это была тупая, всеобъемлющая боль! Голова раскалывалась так, словно по ней прошлись кувалдой, каждая мышца ныла, во рту был мерзкий привкус гнилья и дешевой сивухи, а желудок скручивало в спазмах.
Господи, это похмелье? Но я же не пил! Последний раз когда я пил что-то крепче шампанского было в далёкие студенческие годы. Я так налакался что проснувшись утром, поклялся сам себе навсегда завязать с тяжелой артиллерией в застольных баталиях.
Я попробовал открыть глаза, но веки словно свинцом налились не желая подчиняться. С третьей попытки все-таки продрал их и тут же зажмурился от тусклого света ударившего по зрачкам.
Моргая, я попытался сфокусировать взгляд и увидел низкий потолок с закопченными, почерневшими от времени бревнами. Между бревнами проглядывал мох и огромные щели. Какой-то убогий строил эту хибару. Готов спорить что зимой тут гуляют такие сквозняки, что теплее будет спать под снегом. Никакой штукатурки, никакой отделки. Голый сруб, причем сделанный, мягко говоря, коряво, даже пол земляной. Я бы такого плотника выгнал с первого же объекта.
Где я, черт возьми? Это точно не больница. Да я был на Дальнем Востоке, но в сотне километрах от деревушки был весьма пристойный город, а тут… Какая-то… изба? Не мог же меня Андрюша отвезти к какой-нибудь бабке повитухе? Он вроде человек рациональный и верит в торжество науки… Хотя чёрт его знает.
С трудом, превозмогая тошноту и головокружение, я приподнялся на локтях. Комната была крохотной, метров пять, не больше. Вонь стояла неимоверная: застоявшийся перегар, немытое тело и ещё разило какой-то едкой кислятиной.
У противоположной стены громоздилась облезлая печь, рядом с ней валялась куча грязного тряпья. В углу стоял перевернутый ящик, служивший, видимо, столом, на котором красовалась пустая бутылка.
Господи, это что, притон какой-то?
Я оглядел себя и едва не взвыл. На мне были какие-то грязные портки из грубой ткани, перепачканная рубаха с пятнами. Руки были худые и костлявые. Но что меня поразило больше всего, это кожа на тыльной стороне ладоней и запястьях. Она была покрыта красными воспаленными пятнами, местами потрескавшаяся, с мокнущими участками.
Очевидно это экзема. Причем в запущенной форме. Некоторые участки кожи покрыты корками, другие сочились сукровицей. Но это ладно. Больше всего меня поразило то, что это были не мои руки. Мои руки крупнее, с возрастными пятнами, с крепкими пальцами, привыкшими держать не только чертежные инструменты, но и молоток.
Сердце забилось быстрее. Паника начала подниматься откуда-то из груди, сдавливая горло. Что происходит⁈ Я что, сошел с ума?
Едва я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, как в груди что-то захрипело и я закашлялся. Жестко, надрывно, так что меня едва не вырвало. Кашель шел откуда-то из глубины легких, словно там скопилась вся пыль и грязь мира. Я согнулся пополам, держась за край лавки, и кашлял, кашлял, пока не выплюнул комок мокроты с темными вкраплениями.
Господи, что с моими легкими⁈ Я кашлял как шахтер с