Папа для мамонтенка
1. Девочка
– Котик, ну ты скоро? – обиженно тянет Алина.
– Да все, все, я возле дома уже, мусор из машины выкину только, – выдыхаю в трубку, паркуясь.
Выхожу из машины и достаю пакет с мусором, который ещё с утра хотел выкинуть, да так и провозил его с собой целый день.
На ходу застегиваю куртку и иду в сторону контейнеров. Бросаю взгляд на детскую площадку в стороне. Под светом тусклого фонаря замечаю движение. Приглядываюсь – ребенок. Маленький.
На улице уже темно, почти полночь, я прилично так задержался на работе, а тут кто-то еще гуляет, оказывается.
Завернув за угол дома, выкидываю пакет в контейнер и иду обратно. Непроизвольно кошусь на площадку. Ребенок все так же играет в песочнице. И все бы ничего, но я пытаюсь выцепить взглядом кого-то из взрослых неподалеку, но никого не вижу.
Со вздохом сворачиваю с дороги к дому и направляюсь к площадке. Подхожу ближе и понимаю, что девочка совершенно одна, да еще и одета не по погоде, в тонкую кофточку и шортики. Крошечная. Я вообще не силен в детях и не понимаю, сколько ей. Два года? Три?
Присев на корточки напротив ребенка, наблюдаю. Если вдруг на нас сейчас смотрят ее родные из окна, то мне есть, что предъявить – с собой удостоверение сотрудника полиции. А вот как они объяснят то, что я вижу, не знаю.
Судя по внешнему виду, девочкой совершенно не занимаются. Она в грязной одежде, на голове свалявшиеся три волосины, стянутые резинкой. Чумазая. Ела песок, что ли?
Малышка никак не реагирует на меня, продолжая сосредоточенно лепить куличи единственной формочкой в виде слоника.
– Привет, – наконец, решаюсь пойти на контакт. – Тебя как зовут?
Девочка игнорирует мой вопрос, продолжая усердно размножать стадо то безносых, то безжопых слонов.
Вздохнув, встаю и достаю телефон из кармана, делаю несколько фотографий. Звоню в дежурную часть, не через единый номер, а по личному каналу, знакомым. Объясняю ситуацию.
– Тимур, блин, нарядов нет. Посмотри, может, алкаши какие-то в подъездах ближайших тусят? Если не найдешь никого, тогда подъедем. Напишем протокол. Посидит у нас до утра.
– Да она маленькая совсем, – возмущаюсь, – где она у вас посидит?
– Ну, попробуй связаться с опекой тогда сразу, хотя шансов мало, все равно к нам отправят. Номер дать?
– Да есть у меня, – вздыхаю и отключаюсь. Ищу нужный контакт. Проблема в том, что уже ночь. Звоню – не отвечает никто, конечно же.
Со вздохом убираю телефон и снова присаживаюсь рядом с девочкой.
– Иди на ручки? – зову, протянув ладони. – Холодно же.
Не глядя на меня, пихает мне в руки формочку с песком и встает.
Молча наблюдаю, как она выбирается из песочницы и уходит с площадки. Заинтересованно направляюсь следом в надежде, что девочка сама меня выведет к своему дому. Такая маленькая, по колено мне, а целеустремленно шагает куда-то.
Напрягаюсь, когда мы проходим мимо последнего подъезда ближайшего дома и идем дальше.
Проходим возле мусорной площадки, малышка притормаживает и поднимает с земли кусок белого хлеба, который кто-то выкинул для голубей.
– Нет! – выдыхаю, подхватывая ее на руки и не давая запихнуть его в рот. – Фу, кака!
Малышка молча смотрит на сухарь, который я отбираю у нее и отбрасываю в сторону. Боже мой, да она ледяная просто! И легкая, как котенок!
Ставлю ее обратно на землю, заворачиваю в свою куртку с головой, подхватываю на руки и быстро несу в сторону дома. Хватит поисков, подождем наряд у меня.
Ближе к дому звонит телефон, но достать его сейчас из кармана куртки я не могу.
– Ма-ма, – шепчет малышка, видимо, немного отогревшись.
– Вот и мне интересно, где твоя мама, – рычу сквозь зубы. – Посмотрел бы я на нее сейчас.
Когда поднимаемся в лифте, смотрю в большое зеркало на себя со свертком в руках, из которого торчат два ботинка и вздыхаю. Дома меня ждет горячая женщина с горячим ужином, который должен был плавно перетечь в горячий секс. Но, увы.
Нажав на дверной звонок, жду.
– Тимур, зачем врать, что ты уже приехал? Я ужин три раза грела. – Алина открывает дверь и замирает, сжимая на груди черный шелковый халатик, под которым виднеется игривое кружевное белье. Ее выражение лица быстро меняется с обиженного на ошарашенное. – Только не говори, что ты кота или собаку уличную припер.
2. Мама
Молча вздыхаю и шагаю внутрь.
– Тимур, у меня аллергия! – отшатывается Алина от меня, как от прокаженного.
– На детей нет, надеюсь? – усмехаюсь хмуро.
– Я не понимаю твоих шуток, – выдыхает она, но замирает, потому что куртка в моих руках дергается.
– Ма-ма, – выдает моя находка громко, оживившись и пытаясь выбраться из кокона.
– Мамочки! – внезапно взвизгивает Алина, отпрыгивая от нас. – Тимур! Ты больной?! Ты откуда ребенка взял?
– Нашел, – бросаю сердито, ставя малышку на ноги и снимая с нее куртку. Она тут же чешет напрямую к моей девушке.
– И?.. – Алина пятится от нее, теряя дар речи, а я охреневаю от такой реакции. – И что, надо было домой нести? Есть же опека, полиция, скорая. Это же цыганенок какой-то! А вдруг у нее вши или чесотка? Она грязная!
– Алин, это ребенок, – усмехаюсь. – Потерявшийся. Сейчас вызовем полицию, а пока накормим и ее, и ее вшей, если потребуется.
– Ма-ма, – требовательно стонет девочка и наступает на Алину.
– Я не твоя мама, – едва не рыдает она, отступая. – Иди к Тимуру, сегодня он твоя мама! Ему не страшно, а если я собрание директоров вшами награжу, то пойду полы мыть в школу!
Закатив глаза, подхожу, подхватываю малышку на руки и прижимаю к себе.
– Алин, ну не переигрывай, а? – хмурюсь.
Да, у нее должность помощника директора и работа в престижной компании, поэтому выглядит она всегда с иголочки и следит за собой так, что хоть сейчас на подиум. И угораздило же ее влюбиться в меня. Но шарахаться так от ребенка…
– Да я твою квартиру отдраиваю ежедневно, чтобы ты со своих притонов заразу не притащил какую-нибудь, а ты, – замолкает она и разводит руками, глядя на ребенка.
Вообще, да, есть у Алины странный пунктик по поводу чистоты. И меня это не сильно напрягало за тот год, что мы встречаемся. Ну, подумаешь, человек заставляет меня помыться перед ужином, потому что я с работы. Оказывается вот оно что – из-за притонов. Я работаю опером и бывают у нас задержания в злачных местечках, но я и сам тогда как можно скорее бегу в душ, чтобы смыть с себя и грязь, и тяжелые эмоции.
– То есть, вот то, что я сейчас ее на руках держу, – киваю на притихшую малышку, – это повод теперь за справкой от дерматолога идти?
– И куртку в химчистку сдать, – хмурится Алина. – В любом случае, такие вещи надо обсуждать с человеком, с которым живешь. Мог бы сразу ее отвезти куда-нибудь в приют. Я пойду, лягу, у меня от всего этого голова разболелась, а завтра встреча с партнерами. Ужин на столе. А ты мне будешь должен клининг.
– Договорились, – цежу сквозь зубы и ухожу в сторону ванной. – Спасибо, что клининг, а не новую квартиру.
Ставлю девочку на табуретку, отмываю ей руки и задумчивую чумазую мордашку.
Ну, подумаешь, похожа она на цыганенка. И что такого?
– Ма-ма, – смотрит она меня своими круглыми карими глазенками.
– Ну, что ты все мамкаешь, мамАнтенок? – вздыхаю и трогаю ее согревшийся нос. – Не гожусь я на роль матери. Я и на роль отца-то не сильно подхожу, график собачий.
– Ма-ма.
– Пошли, посмотрим, чем нас сегодня кормить будут, – поднимаю ее на руки.
Проходя мимо спальни, кошусь в приоткрытую щель, как Алина кому-то печатает сообщение, обиженно надув губы. Подружкам, что ли, жалуется? Терпеть не могу, когда сор из избы выносят, но сейчас у меня нет ни возможности, ни сил продолжать разборки. Наши отношения и так можно описать словами песни “Я на тебе, как на войне”.