Евгения Кец
"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка
ГЛАВА 1. АВАРИЯ
Понедельник — день тяжёлый. Кто это придумал — тот знал, о чём говорил.
Будильник орёт в шесть тридцать. Я ору в ответ и бью подушкой по тумбочке. Не помогает. Телефон продолжает надрываться, как будто от этого зависит его жизнь.
Встаю. Тащусь в ванную. Смотрю в зеркало.
Отлично. Просто прекрасно. Мешки под глазами, волосы как воронье гнездо, на щеке — отпечаток подушки. Красотка, блин.
Телефон звонит снова. Мама. В семь утра. Конечно.
— Алло?
— Марьяна! Ты уже встала?
— Нет, мам, я разговариваю с тобой во сне, — выдавливаю зубную пасту на щётку.
— Не дерзи. Я звоню напомнить — у тёти Любы юбилей через месяц.
— Помню.
— Наденешь то синее платье? Которое я тебе подарила.
То синее платье. На два размера меньше? «Для мотивации».
— Оно мне мало, мам.
— Ну, так похудей! Время ещё есть. Посидишь на кефире...
— Мам, мне на работу.
— Кефир и огурцы! Алина так делала перед свадьбой Лены, помнишь? Минус три кило за пять дней!
Алина — моя сестра. Худая. Не потому, что хочет — потому что не может есть. Смотрит на еду — и тошнит. Спасибо, мама. Твои «диеты» творят чудеса.
— Мне пора, — говорю. — Опаздываю.
— Подожди! Я ещё хотела сказать...
— Пока, мам.
Сбрасываю. Знаю, что потом будет обиженное «ты меня не уважаешь». Плевать. Сейчас — плевать. У меня слишком много дел.
На работу я уже опаздываю. Как всегда по понедельникам.
Пробки, светофоры, какой-то идиот на задрипанном джипе, который решил, что поворотники — это для слабаков. Я сигналю. Он показывает мне средний палец. Классика жанра.
До офиса — десять минут. Если повезёт. Если все светофоры зелёные и никто не решит припарковаться посреди дороги.
Телефон пиликает. Сообщение от начальницы:
«Марьяна, сегодня планёрка в 9:00. Не опаздывай».
Смотрю на часы: восемь часов сорок семь минут.
Твою-то мать!
Газую. Перестраиваюсь. Впереди — светофор, жёлтый. Проскочу? Проскочу!
Не проскочила.
Торможу резко. Слишком резко.
И — бам.
Въезжаю в машину впереди. Несильно. Бампер в бампер. Но — въезжаю.
— Да ё-моё! — ору в пустоту и луплю руль.
Впереди — громадный внедорожник. Дорогой, блестящий, наглый. Как и его хозяин, наверное.
Выхожу из машины. Ноги подкашиваются — то ли от стресса, то ли от злости на саму себя, ведь это я виновата в аварии.
Дверь внедорожника открывается.
Из машины выходит... гора. Аж сжимаюсь от неожиданности.
Высокий, широченный мужик. Тёмные волосы, чуть вьются. Горбинка на носу. Рубашка расстёгнута на две пуговицы — золотая цепочка поблёскивает на шее. Да кто-то явно любит выпендриваться, я была права. Джинсы, кроссовки, уверенная походка.
Смотрит на меня. Потом — на свой бампер. Потом — снова на меня.
И — улыбается. Широко, нагло.
— Привет, Пышечка, — говорит голосом, от которого по спине мурашки, — если хотела познакомиться — можно было просто подойти. Зачем машину калечить?
Я моргаю.
Он что, серьёзно?! Хочу вцепиться ему в глотку. Как можно так с ходу? Ни стыда ни совести!
— Я не хотела знакомиться, — рычу. — Я хотела проехать на работу. А вы торчали передо мной!
— Я стоял на светофоре.
— Ещё можно было проскочить!
Он смеётся. Запрокидывает голову и смеётся — громко, заразительно. Как будто я сказала что-то невероятно смешное.
— Слушай, — говорит отсмеявшись. — Светофор был жёлтый. Я остановился. Ты въехала.
— Я знаю!
— Тогда зачем кричишь, красавица?
Впадаю в ступор на секунду.
— Я не кричу.
— Кричишь, — он качает головой.
Сжимаю кулаки. Хочется его ударить. Или себя. Или обоих.
Он обходит машину, смотрит на бампер. Царапина небольшая, но заметная.
— Так, — говорит он, присаживаясь на корточки. — Ну, это не смертельно. Полировка, может, подкраска...
— Я оплачу, — говорю сквозь зубы, времени ждать комиссара у меня нет.
— Да ладно, — он поднимается. — Забей. Бывает.
— Что значит «забей»? Это ДТП! Надо оформить!
— Зачем?
— Затем, что так положено!
Он смотрит на меня. Внимательно, изучающе, будто я ему Америку открыла.
— Ты всегда такая... правильная? — спрашивает он внезапно.
— Я всегда такая нормальная. В отличие от некоторых.
— Ого. Кусачая.
— Ты ещё не видел, какой кусачей я могу быть.
— Хотел бы увидеть, Пышечка, — говорит он и подмигивает.
Подмигивает!
Я открываю рот — и закрываю. Нет слов. Вообще, нет слов.
— Давай, — говорит он, доставая телефон. — разойдёмся без ментов, бумажек и геморроя. Окей?
— Нет. Не окей. Мы оформим всё официально, — почти топаю ногой, знаю я таких ушлых.
— Зачем тебе это?
— Затем, что я не хочу потом получить счёт на миллион за «скрытые повреждения» и оставление места ДТП.
Он присвистывает.
— Недоверчивая. Мне нравится.
— Мне плевать, что тебе нравится.
— Пока, — он поднимает палец. — Пока плевать.
Достаю телефон. Набираю ГАИ. Руки трясутся — от злости. Таких беспардонных мужиков я ещё не встречала.
Он стоит рядом, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с этой своей улыбочкой.
— Как тебя зовут, солнышко? — спрашивает.
— Не твоё дело.
— Меня — Руслан.
— Не спрашивала, — фыркаю.
— А я ответил. Теперь ты должна.
— Я тебе ничего не должна. — задираю голову и смотрю прямо в его тёмные, бездонные глаза.
— Ну, формально — должна, — он наклоняется к моему лицу, заставляя вздрогнуть. — За бампер.
Он снова смеётся. Я мечтаю провалиться сквозь землю. Или чтобы провалился он. Да, лучше он.
Оформление занимает сорок минут.
Сорок минут я стою рядом с этим... Русланом. Сорок минут он шутит, подкатывает, делает комплименты. Сорок минут я его игнорирую — или пытаюсь.
— У тебя глаза красивые, — говорит он, пока инспектор заполняет бумаги. — Как у кошки.
— Отвали.
— И голос. Такой сексуальный.
— Руслан. Отвали.
— Мне нравится, как ты произносишь моё имя, — он наклоняется ко мне и почти шепчет на ухо. — Хотел бы услышать, как ты кричишь его.
— Руслан, я сейчас попрошу инспектора выписать тебе штраф за домогательства.
— За комплименты штрафы не дают.
— За приставания — можно и в суд.
Он прижимает руку к груди — театрально, наигранно:
— Я? Пристаю? Я просто пытаюсь скрасить ожидание!
— Скрась его молчанием.
— Не умею молчать.
— Заметила, — говорю я, закатывая глаза.
Инспектор отдаёт нам бумаги. Руслан расписывается первым — размашисто, уверенно. Я — после него. Мелко, зло.
— Ну вот, — говорит Руслан, пряча свою копию. — Теперь мы официально знакомы, Марьяна. Через протокол ДТП правда. Но в этом тоже есть своя романтика.
— Пока, — говорю и иду к своей