ИОСИФ ЛЕВИЦКИЙ
ПОРУКА
Часть первая
СУДЕБНАЯ ОШИБКА?
1
Председательствующий читал быстро, отдельные слова произносил невнятно и, казалось, совсем не заботился о том, поймут ли его. И Лена не понимала. Но по другой причине. Она не могла сосредоточиться — мешали люди, до отказа заполнившие зал и беззастенчиво глазеющие на нее, подсудимую… К горлу подступил горячий комок и мешал дышать. Однако девушка и вида не подавала, что ей трудно: пусть думают, что для нее вся эта процедура — трын-трава. Наконец судья сделал короткую паузу и, повысив голос, внятно произнес:
— Считать оправданной…
Этого она не ждала: вдруг — свободна… Лена проворно отворила дверцу — выдержка оставила ее. Очутившись перед барьером, она поняла, что еще рано уходить, и остановилась. Люди, занимавшие первые ряды, увидели ее близко и теперь не могли не заметить маленькую ямочку на подбородке и золотистые волосы, не поблекшие даже в камере. «Такая молодая, а уже преступница», — шептались женщины, когда ее ввели в зал. И вот, оказывается, она ни в чем не виновата. Жертва случая.
Председательствующий между тем закончил читать приговор и, не скрывая своего любопытства, глянул на оправданную. Она стояла высоко подняв голову, снова внешне спокойная и невозмутимая, и лишь грудь под кофточкой часто вздымалась.
— Освободите ее, товарищ сержант, — приказал судья конвоиру.
Тот нехотя отошел в сторону и открыл свой планшет, доставая документы, чтобы отдать их на подпись. Он был не доволен приговором, считая, что девушка виновата.
Однако судьи смотрели не на милиционера, а на оправданную, которая подошла вплотную к судейскому столу.
— Мне можно идти?
— Вы учтите, — вместо разрешения строго сказал судья, — вам, товарищ Озерская, суд поверил, и мы надеемся, что здесь не было ошибки…
— Куда сейчас, Лена? — спросила народный заседатель, полная женщина с проседью в гладко зачесанных волосах. — Если хочешь, пойдем ко мне.
Девушка зябко повела плечами, будто решая, согласиться с предложением или нет. На самом же деле она думала о другом: где могут быть ребята? В зале суда они не появляются.
— Спасибо. У меня есть дядя, — отказалась Лена и неторопливо оглянулась назад, на плотную стену людей. Но идти не решалась, раз суд остается на месте и чего-то еще ждет…
В эту минуту на помощь пришел адвокат Журба.
— Будем надеяться, — сказал он, опираясь на приподнятую крышку стола, — что вы, товарищ Озерская, в будущем проявите больше осмотрительности.
— Постараюсь, — Лена сделала небольшую паузу, и в глазах ее вспыхнули веселые искорки. — И будьте уверены — больше не стану отнимать у вас время…
Судьи, адвокат, присутствующие в зале и даже прокурор, с которым не согласился суд, — все облегченно улыбнулись, а председательствующий сказал:
— Вот и отлично!
Оправданная восприняла это как конец всей процедуре, обернулась к сержанту, который протягивал ей пожитки — туго набитый рюкзак из черной материи.
— Спасибо, милый!
У выхода из зала образовалась пробка, и Лена отошла в сторону: теперь, когда ее оправдали, незачем было спешить. К тому же сквозь толпу к ней пробирался адвокат.
— Лена, подождите меня! — громко позвал Алексей Алексеевич, — я сейчас освобожусь…
На улице она остановилась, золотистые солнечные блики вспыхивали на верхушках каштанов и, прорываясь сквозь листву, мягко вздрагивали на серой стене дома напротив. Лена щурила глаза и улыбалась: ей было радостно от обилия яркого света, свежего воздуха, и от того, что можно пойти в любую сторону, хоть на край земли, и никто тебя не остановит, не прикажет возвратиться назад. Но она не станет спешить — впереди вся жизнь, с ее новыми, еще неизведанными дорогами.
Лена села на скамейку, взяла рюкзак на колени. За спиной стояли каштаны, и слышно было, как шуршат листья, падая на землю.
Положив голову на руки, девушка уткнулась лицом в грубый, пропахший пылью брезент, закрыла глаза. С улицы доносились детские голоса, гул машин и скрежет тормозов. Ни о чем не хотелось думать, даже о том, что ребята не пришли и она не знает, куда ей деваться, потому что в городе у нее никого не было, а дядя, о котором она сказала заседательнице с красивой проседью в волосах (ей бы такую — модно), в природе не существовал.
2
Адвокат торопливо вышел из здания суда, ища глазами Лену. Она сидела на самой дальней скамейке, положив голову на рюкзак. «Неужели уснула?» Он осторожно приблизился к ней. Девушка в самом деле спала, и будить ее было жалко. Сегодня ей пришлось немало поволноваться, да и ему тоже. Ведь речь шла о свободе. Но сейчас, когда все позади, можно было спокойно забыться, ни о чем не думая…
Потом, конечно, думать все-таки придется. И в первую очередь ему. Так уж повелось, что он должен о ком-нибудь беспокоиться. Эта привычка у него с завода. В суде немало забот и переживаний, порою руки опускаются — не все адвокат может. Алексей Алексеевич вскоре убедился в этом. Он не смог отстоять Колю Тишкина — смешливого паренька. Тот, конечно, виноват: занимался мелкими кражами. Но разве следовало его лишать свободы? Алексей Алексеевич доказывал, что нет. Суд с ним не согласился. И Тишкин — тоже. Когда адвокат предложил ему подать кассационную жалобу, он сказал: «Заслужил — отсижу». А что дальше? Куда потом прибьет Тишкина судьба?
Алексей Алексеевич постоял возле Лены и отошел в сторону, сел на свободной скамейке. Из суда уже почти все ушли, и ему тоже делать было здесь нечего. Но разве мог он оставить девушку одну? Была бы его воля, он унес бы ее отсюда на руках. С первой их встречи в следственной камере он думает о ней. Люди встречаются в парках, театрах, на танцах и вечеринках, а он — в камере… Дико как-то, противоестественно. Но, как говорится, факт налицо: он увлекся своей подзащитной. Кого тут винить? Если не самого себя, то определенно — статью двести восемнадцатую уголовно-процессуального кодекса. Для адвоката эта статья — только начало работы над уголовным делом, для следователя — ее конец. Позади поиски и допросы, бессонные ночи. И вот материалы лежат на столе! «Можете знакомиться», — скажет следователь обвиняемому и, откровенно довольный, откинется на спинку