Л. Дж. Шэн
Школа Всех Святых. Порочный ангел
L. J. Shen
THE DAMAGED GOODS
Copyright © 2024. THE DAMAGED GOODS by L. J. Shen The moral rights of the author have been asserted.
© Мчедлова В., перевод на русский язык, 2025
. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Посвящаю эту книгу любимому мужу, который не позволил мне назвать Львом ни одного из наших ТРОИХ сыновей. Вы, сэр, ужасный вредина.
Плейлист:
“Rehab” – Amy Winehouse “Falling Apart” – Michael Schulte “The Show Must Go On” – Queen “It Ends Tonight” – The All-American Rejects
“Be Alright” – Dean Lewis
“Him & I” – G-Eazy and Halsey
“Boys of Summer” – The Ataris “Die For You” – The Weeknd & Ariana Grande
“Ceilings” – Lizzy McAlpine “People Pleaser” – Cat Burns “Freak Me” – Silk
“Goodbyes” – Post Malone feat. Young Thug
Однажды где-нибудь – неважно где – ты неизбежно обретешь себя, и этот час, и только он, может стать самым счастливым или самым горьким в твоей жизни.
– Пабло Неруда
Извечно было так, что глубина любви познается лишь в час разлуки.
– Халиль Джебран
Пролог. Лев
Четырнадцать лет
Я стою над могилой матери и задаюсь вопросом, какого черта не плачу.
В церкви не мог даже взглянуть на гроб. Найт сказал, что она хорошо выглядела. Спокойной. Умиротворенной. Но в то же время… совершенно не похожей на себя.
Я все время зажмуривался, совсем как в детстве во время катания на жутких аттракционах в парках развлечений. А теперь психую, потому что, наверно, совершил ошибку, ведь упустил последнюю возможность увидеть ее лицо не на фотографии.
Вот в чем особенность утраты любимого человека: большая потеря складывается из множества маленьких потерь.
Больше не будет объятий в кровати в дождливый день.
Больше не будет фруктов в форме сердечек в моем ланч-боксе.
Больше никаких колыбельных, пока я болею, но делаю вид, словно они меня смущают и раздражают, хотя на самом деле мамины колыбельные – лучшее, что случалось во Вселенной после нарезного хлеба.
Бейли обнимает меня так крепко, что, кажется, мои кости вот-вот рассыплются в пыль. Она сейчас на десять сантиметров выше меня, что глупо и ужасно неловко, но мне вечно не везет. Я стою, уткнувшись лицом ей в волосы, и притворяюсь, будто плачу, потому что, сдается мне, не плакать в такой момент грубо и очень странно. Но, по правде говоря, я не опечален и не подавлен. Я ужасно зол. Рассержен. Вне себя от ярости.
Мамы не стало.
А вдруг ей холодно? Вдруг она боится замкнутого пространства? Или ей тяжело дышать? Или ей страшно? Умом я понимаю, что это не так. Она мертва. Но я сейчас не дружу с логикой. Даже не вожу с ней знакомство. Черт, я вообще сомневаюсь, что в своем нынешнем состоянии смог бы правильно написать это слово. Такое чувство, что Бейли не дает мне развалиться на части. Стоит ей ослабить объятия, и я распадусь на тысячи стеклянных шариков, рассеюсь и сгину в укромных уголках кладбища.
Все возвращаются к своим машинам. Папа опускает дрожащую руку на мое плечо и уводит прочь от могилы. Бейлз неохотно меня отпускает. Я сжимаю кончики ее пальцев. Она – сила притяжения. Она – кислород. В этот миг она для меня – всё.
Почувствовав мою невысказанную потребность в ней, Бейли обращается к моему отцу:
– Можно я поеду с вами, дядя Дин?
Спасибо тебе, Господи.
– Да, конечно, Бейлз, – рассеянно отвечает папа, не сводя глаз со спины Найта. Брат сейчас переживает собственные трудности, и отец пытается приложить все усилия, чтобы не потерять еще одного члена нашей семьи. Обычно меня устраивает роль неприхотливого, «второстепенного» ребенка. Но не сегодня. Я только что остался без матери в четырнадцать лет. Хочу, чтобы планета остановилась, но она, как назло, продолжает вращаться, а мир – существовать дальше, точно моя жизнь вовсе не разрушена.
Пока мы не успели запрыгнуть в машину, я хватаю Бейли за пальцы и притягиваю ее к себе.
– Если скажу, что хочу убежать отсюда куда-нибудь очень далеко, например… не знаю, в Канзас, что ты ответишь?
Она глядит на меня большими голубыми глазами, как будто у меня самого глазные яблоки вот-вот выпадут из глазниц.
– Выезжаем на рассвете, черт побери.
– Правда? – спрашиваю я.
Она кивает.
– А ты проверь, Лев. Ты мой лучший друг. Я никогда не оставлю тебя в беде.
Странно, но только перспектива сбежать от всего вместе с Бейли и помогает мне сейчас держаться. Возможно, для всех вокруг она хорошая девочка, но для меня – как пагубная привычка.
Поездка проходит в тишине. Я напоминаю вырванную из книги страницу. Неприкаянную и бесцельно парящую. У меня не осталось ничего, кроме воспоминаний о былой душевной близости. А потом мы оказываемся перед моим домом. Все спешат внутрь в своих черных нарядах. Они похожи на вурдалаков. Дом без мамы не дом. Всего лишь груда кирпичей и дорогой мебели.
Невидимые плети плюща пригвождают меня к месту, и только Бейли это замечает: мешкает позади всех, и внезапно мне становится тошно от того, что я возлагаю на нее свои надежды и мечты. Ведь завтра ее может не стать. Случится автокатастрофа. Или внезапный сердечный приступ в пятнадцать лет. Или похищение с последующим убийством. Вариантов бесконечное множество, а мне совсем не везет с людьми.
– Канзас? – Бейли берет мою руку и играет с пальцами, как с клавишами пианино.
Я мотаю головой, не в силах ответить вслух из-за кома в горле.
– Нам необязательно заходить в дом. – Она хватает меня за предплечья, помогая устоять на ногах. Как она узнала, что я едва не падаю? – Можем побыть у меня. Я сделаю фондю. Посмотрим «Южный парк». – Ее голубые глаза сверкают, как сапфиры.
Меня вновь захлестывает раздражение. Бейли безумно чуткая, хотя ни черта не понимает. У нее ведь есть мама. Причем здоровая. И папа. И сестра, которая не страдает от зависимости. Ее жизнь безупречна, а моя – череда несчастий.
Бейли – распускающийся цветок, а я всего лишь грязь. Но это нестрашно, ведь цветы как раз растут в грязной почве, поэтому я точно знаю, как от нее отделаться.
Отпрянув, я разворачиваюсь и иду