К вопросу о психологической оценке личностных особенностей женщин, осужденных за детоубийство, с позиции судьбоанализа l. Szondi
Н.Г. Соболев,
старший научный сотрудник НИЦ-2 ФКУ НИИ ФСИН России, кандидат психологических наук, доцент
В Послании Президента Российской Федеральному Собранию провозглашена стратегия на продолжение государственной поддержки семьи, материнства и детства[165]. Безусловно, забота и защита ребенка от насилия, в том числе источником которого являются собственные родители, сложно переоценить. В связи с этим продолжают тревожить данные статистики, согласно которым в настоящее время наблюдаются устойчивые показатели числа убийств женщинами собственного ребенка[166].
Общественные потрясения и трансформации, затрагивающие систему государственного контроля и поддержки такого социального института, как семья, оказали существенное влияние на проявление агрессии и совершение насильственных действий родителями в отношении собственных детей. Например, порядка двух тысяч несовершеннолетних являются жертвами преступных действий в собственных семьях[167].
Представляется, что психологический аспект исследуемого феномена затрагивает внутреннюю потребностно-побудительную сферу личности, требует научного анализа и рефлексии[168]. При этом в большинстве случаев насильственных действий, в результате которых наступила смерть ребенка в семье, оказываются виновны женщины[169].
В публикациях Ю.М. Антоняна, В.Е. Эминова прямо отмечается, что поиск причин, побудивших женщину совершить убийство собственного ребенка, следует искать в анализе внутриличностных переживаний (потребностей, мотивов, побуждений) виновного[170]. В фундаментальной работе О.Д. Ситковской актуализирована необходимость психологической оценки свойств и состояний личности, т. е. расширения личностного подхода, предусмотренного в Уголовном кодексе, что в итоге определяет условия уголовной ответственности за преступление, а также предоставляет возможность использовать психологические знания в иных формах[171]. Например, Ю.М. Шарановым отмечается важность разработки психологических технологий прогнозирования и расследования тяжких и особо тяжких преступлений[172].
С учетом изложенного нами было проведено исследование личностных особенностей женщин, осужденных за «детоубийство». При этом в нашем исследовании мы исходили из положения, закрепленного в ст. 1 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», определяющее, что ребенок – это лицо с момента рождения до достижения им возраста 18 лет (совершеннолетия)[173].
В качестве инструмента, позволяющего дать психологическую оценку личностным особенностям женщин, осужденных за «детоубийство», нами была выбрана методика Леопольда Зонди[174]. Данная методика направлена на целостное понимание внутренних механизмов, обусловливающих биполярность потребностно-побудительной сферы личности, раскрывающейся через весь спектр возможностей четырех векторных пространств (Я-побуждения (Sch), сексуальные (S) и пароксизмальные (P) побуждения, побуждения к контактам (C)), представляется 16-ю вариантами (от 00 до ± ±) факторных сочетаний в каждом.
Согласно судьбоаналитического учению Л. Зонди существует параксизмальное побуждение (Р) обусловливающее моральное (е) и этическое (hy) поведение человека, а также Я-побуждения (Sch), которые определяют ценностную ориентацию (k) и духовную цензуру (р). Кроме этого, сексуальные побуждения (S) дают информацию о состоянии в факторных пространствах эроса (h) и потребности к разрушению (s), а также побуждения к контактам (C), реализующиеся в поиске тенденций к переменам и инерции (d) и намерений к сцеплению или отрыву (m)[175].
В целом относительно природы системы цензур правомочно следующее деление:
1. Социально-позитивные устремления: внутренняя, этическая цензура совести – +е; внешняя, моральная цензура стыда – hy; реальная оценка с решением об отказе – k; идеальная, духовная цензура – +р.
2. Социально-негативные устремления: тенденция к злу, накоплению ярости, гневу, мести, зависти и ревности – е; неуемное честолюбие, желание выделиться – +hy; страсть к обладанию, корыстолюбию – +к; тенденция винить окружающих – р.
Объектом нашего исследования выступили женщины в возрасте от 18 до 40 лет (всего 15 человек), осужденные за убийство собственного ребенка. Цель исследования – выявление личностных особенностей женщины, осужденной за этот вид преступлений. Исследование проводилось на базе исправительных учреждений Республики Мордовия и Удмуртской Республики.
Обобщая полученные результаты тестирования в данной выборке, которую мы условно принимаем за репрезентативную в отношении всех женщин, отбывающих наказания за совершенные преступления, были выделены две группы, принципиально отличающихся состоянием своих побуждений, обусловливающих их взаимоотношения с окружающими.
Первая группа, так называемые агрессивно-застревающие, отличаются тем, что их Я, т. е. они сами, ограничивают те их внутренние побудительные силы, которые обусловливают их поведение. Был выявлен тестовый синдром, который позволяет диагностировать представителей этой группы с помощью теста Зонди (Szondi). Главным диагностирующим фактором в нем является «скованное Я» (Sch – + в ППП), в котором его тенденция к отрицанию k – в ППП ограничивает, накладывая запрет у себя, на свободное проявление всех бессознательных стремлений Я (p+ в ППП), обусловливающих поведение человека. Данная группа «агрессивно-застревающих» также характеризуется агрессией, направленной против своей личности (s – в ППП), а также чувством, что виноват и что их ждет наказание (e+ в ППП). Это же e+ указывает на бессознательное стремление человека искупить свою вину. При этом человек в основном (у трех из пяти человек) сомневается в демонстрации другим наличия этого стремления (hy±), а если и проявляют его (е 0), то стремятся обязательно это скрыть (hy – ) (табл. 1, номер 10, ППП).
Наличие тенденции к аутоагрессии на переднем плане (в ППП) говорит о том, что их агрессия к людям, в том числе и близким (s+), находится на заднем плане (в ТКП у всех), т. е. временно вытеснена и может проявить себя, например, в состоянии алкогольного опьянения.
Итак, подытоживая, обозначим диагностический экспериментальный синдром «агрессивно-застревающих» среди женщин, отбывающих наказание за убийство собственного ребенка:
Наличие скованного Я на переднем плане (в ППП) говорит о том, что на заднем плане они живут в мире своих аутичных фантазий (Sch + – в ТКП), которые выходят на передний план, в частности, в состоянии алкогольного опьянения, в котором они чувствуют себя свободными и всемогущими (табл. 1).
Таблица 1. Переднеплановый (ППП) и теоретический комплиментарный профиль (ЭКП) значений потребностно-побудительных тенденций женщин, осужденных за «детоубийство», включенных в группу «агрессивно-застревающие» по методике Л. Зонди
Анализ эмпирических данных, представленных в табл. 1, позволяет отметить, что для респондентов, включенных в группу «агрессивно-застревающих», формирование установки на будущее, устанавливаемой с помощью методики Л. Зонди по ЭКП, то обращает на себя внимание такой диагностический признак, как разряженный (= 0) у всех оральный фактор m: (m 0), который разряжается наиболее часто в алкоголизме, курении и непрерывной бессмысленной болтовне и резонерстве (табл. 2). О других их же особенностях в состоянии алкогольного запоя сказано было чуть выше.
Таблица 2. Экспериментальный комплиментарный профиль (ЭКП) значений потребностно-побудительных тенденций женщин, осужденных за «детоубийство», включенных в группу «агрессивно-застревающие» по методике Л. Зонди
Вторая группа, так называемые депрессивно-импульсивные, отличаются тем, что их Я является дисциплинированным, подчиняющимся внешним, более могущественным силам, которые и обусловливают их поведение. Главным диагностическим признаком синдрома «депрессивно-импульсивных»