— Слышал? — спросила у меня Яна Владимировна, после того как цветок выдал нечто невразумительное. — Это он на древнегреческом матерится. Я иногда просто удивляюсь фантазии наших учеников. Надо же такое придумать.
В отличие от наставницы, я как раз не сомневался в изобретательности наших ребят. Хотя с древнегреческим это они молодцы, хорошо придумали. Вот только пора было с этим заканчивать, иначе Рябининой придется открывать новый раздел магии — нецензурная ботаника или что-нибудь типа того.
— Он прямо эксперт, — улыбнулся я, глядя как она делает для цветка новую лунку, которая почему-то светилась в самом низу. — Даже на древнегреческом может. Вот что значит качественное образование. Сразу видно, что цветок в «Китеж» попал. Лучшая школа магии все-таки.
— Это точно, — улыбнулась наставница и отряхнула руки от земли. — Теперь давай осторожно возьмем его за стебель и вытащим из горшка. Постарайся его не повредить, пока я отряхну с корней старый грунт. Здесь земля получше будет, я ее специально эликсирами напитала.
— Тогда понятно почему лунка светится, — сказал я, осторожно вынимая Плюмум из горшка. — Значит эликсиры такой эффект дают.
— Нет, не они, — покачала она головой. — Это особенное заклинание. Сейчас увидишь, как оно работает.
— Плик-плик… Здорово… Плик-плик… Салага… — обозвал меня цветок, как только покинул свое прежнее место жительства.
— Как тебе не стыдно, грубиян, — пристыдила его Рябинина и посмотрела на меня. — Теперь опускай его в лунку, а я пока присыплю корни землей. Только постарайся не уронить.
Я и старался, хотя это было непросто. Никогда бы не подумал, что у Плюмума окажется такой скользкий стебель, который так и норовит выскользнуть из рук. Плюс ко всему он еще все время извивался как червяк и мешал нам заниматься важным делом.
— Плик-плик… — вновь заговорил Плюмум, как только его корни коснулись земли. — Су…
Однако последнее слово цветок сказать не успел. Вместо этого он сказал вот что:
— Тили-тили… Тпру… Плик-тили…
— Мне показалось, или он хотел сказать нечто совсем другое? — спросил я у Яны Владимировны, которая смотрела на Плюмум с довольным видом.
— Хотел, но не сказал, — ответила она. — И никогда больше не скажет. Лунка окутана аурой защиты от негативной лексики. Теперь каждый раз, когда Плюмум захочет отпустить ругательство, вместо этого он будет говорить нечто иное.
— Это вы хорошо придумали, — кивнул я. — Красивый цветок. Было бы не очень хорошо, если бы он пошел по кривой дорожке. Еще бы и Теретея моего научил.
Кстати, никакой двери, через которую живое дерево могло бы общаться с цветком, в теплице не было. Впрочем, оно и к лучшему. За последнее время Теретей заметно подрос и был риск, что он сломает оранжерею своими ветвями, которые с каждым месяцем становились все мощнее.
Пока мы занимались пересадкой цветка, время пролетело незаметно. Казалось, мы только недавно начали, когда мне позвонил Нарышкин и мстительно напомнил, что я ему обещал помочь со сбором слизняков для Щекина.
От своих слов я не отказывался, так что как только мы закончили с Рябининой, сразу потопал в общагу. Там меня дожидался княжич, а кроме того, нужно было захватить алхимические перчатки и свою Бездонную Сумку, которую я всегда брал с собой, когда отправлялся на сбор компонентов.
— Держи, — сказал княжич, который ждал меня на лавочке перед общагой.
— Это что такое?
— Не видно? Резиновые сапоги, — ответил он, глядя как я верчу в руках сапожищи, которые с виду были мне размера на три-четыре больше. — У завхоза стребовал две пары. Если каждый день по болотам лазить, я себе все ботинки испорчу.
— Вот гад! — возмутился я коварностью нашего завхоза. — Я же у него несколько раз просил сапоги, а он мне сказал, что ученикам не положено. Ну я ему устрою веселые выходные. Будет безвылазно в туалете сидеть!
— Правильно, — одобрил Дориан. — Вечно тебя этот тип динамит. Пора ему немного напомнить кто ты такой, чтобы он перестал глупостями заниматься. Жмот.
Я зашел к себе в комнату, чтобы переодеться и взять с собой все необходимое, а спустя десять минут мы уже топали с Нарышкиным в сторону нашего школьного болота. Сегодня решили ограничиться слизняками, а ящерицами Лешка планировал заняться завтра. Ведь я же не смогу ему каждый день помогать, а с ящерицами было полегче чем с слизняками, от запаха и вида которых княжича выворачивало наизнанку.
— Леха, смотри на это проще, — подбадривал я его по пути. — Помнишь, что Щекин говорит нам в таких случаях? Вы не просто собираете слизняков, вы вносите свой вклад в науку.
— Угу, как же, в науку… — недовольно бурчал он. — Терпеть не могу слизняков… Кто их вообще придумал?
По причине плохого Лешкиного настроения большую часть пути мы проделали молча. Между делом я рассказал ему последнюю новость о переселении Плюмума из оранжереи в теплицу, но княжич этим как-то не очень заинтересовался. Оживился он лишь тогда, когда мы подошли к тем местам, где уже можно было отыскать слизняков и нам попался первый.
— Смотри, вот он! — громко крикнул я, увидев добычу.
— Фу какой мерзкий! — тут же отозвался Нарышкин и сморщился. — Меня сейчас вырвет…
В ответ на это слизняк издал оскорбленный звук, отдаленно похожий на что-то среднее между чиханьем и бульканьем, а затем бодро пополз от нас подальше. Крупный экземплярчик! Светло-серого цвета, размером с мою ладонь, он удивительно быстро полз по траве, пока я пытался его поймать. Позади меня топал Лешка, который громко чвакал своими сапогами и продолжал возмущаться.
— Макс, этот урод бегает быстрее меня! — ругался он на слизня. — Это несправедливо! Мало того, что их нужно собирать, так я еще должен гоняться за ними по всему болоту!
Здесь я был согласен со своим другом, догнать серого слизня было непросто. Все из-за редкой способности этих тварей. В момент движения они выделяли слизь, которую прыскали перед собой, и таким образом скользили по ней с большей скоростью. При этом они довольно шустро меняли направление, что еще больше усложняло задачу.
Конкретно