Михаил Дорин
Командир. В небе 1941-го
Глава 1
Свет на командном пункте нашей авиагруппы был приглушён. Мониторы компьютеров были выключены, а двое офицеров-направленцев уснули прямо на рабочем месте. Динамик прослушки канала управления «молчал».
Старший нашей группы — полковник Иван Борисович Савельев, наливал по кружкам кипяток, опуская в них пакетики чая.
— Указ президента подписан. Подполковник Андрей Николаевич Михайлов удостоен звания Героя. Так что, готовь дырочку на кителе, Николаич. Место осталось там ещё? — сказал Борисович и пододвинул ко мне ближе кружку.
— Спасибо за чай. Для звезды Героя России всегда найдётся место, — ответил я.
Савельев опустился на своё место и отпил из кружки. На его столе лежали различные схемы, таблицы и графики. А по левую руку стояли те самые ненавистные телефоны, которые всегда звонят без устали. Правда на удивление уже час была абсолютная тишина.
— Знаешь, а я рад за тебя, Андрей. Заслужил. Заместитель командира гвардейского штурмового полка, два Ордена Мужества, отличник боевой и политической! Да с твоими заслугами, должен был давно Звезду получить. Тебе ещё надо было давать, когда счёт боевых вылетов за три сотни перевалил. А тут вон какое дело сделал — посадил Су-25 без шасси на бетон! Кстати, мне тут шепнули, что чуть было не сорвалась награда. Почему?
— Без шасси пришлось садиться, поскольку других вариантов не было. Самолёт не хотелось бросать. Так и сказал комиссии, — ответил я.
— Ну и наверняка ещё что-нибудь добавил? — улыбнулся полковник.
— Ну как же, Иван Борисович. История известная, — улыбнулся я, вспоминая ту самую перепалку с представителем главкомата.
— А, ну да. Комиссия же постановила, что надо было прыгать. Мол, сознательно шёл на риск, и героизма тут никакого. То что ты самолёт сохранил и он уже скоро летать будет, не учли?
— Вроде того. Ещё сказали, что летел на боевую задачу уже с отказом, что превысил ограничения, где это не нужно. Ну и вообще, у меня тетрадь общей подготовки была не пронумерована и не прошнурована, — сказал я.
Борисович засмеялся и чуть было не разлил на себя чай.
— Во-во. Бывает и такое в нашем деле. Ладно, тебе ещё час до окончания дежурства, верно?
— Да, в 9:00 следующие заступают. А я пойду на боковую…
Только я это сказал, как у Савельева зазвонил жёлтый телефон. Тот самый, по которому обычно звонят, чтобы поставить задачу. Мне даже показалось, что двуглавый орёл на корпусе телефонного аппарата может взлететь. Я ещё раз отпил и поставил кружку.
Полковник в это время надел очки, взял ручку и снял трубку.
— Савельев. Да. Цели? Время? Понял, готовим, — произнёс Иван Борисович и повесил трубку.
Он быстро посмотрел на карту и повернулся ко мне.
— Николаич, кружку оставь, сам уберу. Кто с тобой сегодня в паре дежурит?
— Мороз. Всё ждёт своего первого боевого вылета, — ответил я.
— Ну значит, дождался Мороз своего часа. Твоей паре команда «Воздух».
Я молча кивнул и встал со своего места.
Тут же проснулись остальные ребята на командном пункте. Начались звонки, доклады и запросы. Штурман, получив координаты, уже готовил нам маршрут и рассчитывал профиль полёта.
Савельев уже подошёл к карте, позвал штурмана и начал указывать мне цели на карте.
— Вот район работы. Позывной авианаводчика «Баск». Отрабатываете по целям и домой.
— Так точно! Пошёл готовиться. Цели какие? — спросил я.
— Опорный пункт и батарея М777. За пацаном следи, хорошо?
— Прослежу, командир.
Я пожал Савельеву руку и пошёл на выход из помещения командного пункта.
Цели были получены, и мы с моим ведомым отправились в комнату для хранения высотного снаряжения.
В этом помещении всегда был резковатый запах прорезиненных элементов высотных костюмов. Он смешивался с ароматом сухой хлопчатобумажной ткани, давно не бывавшей на свежем воздухе. А ещё никуда из комнаты не девался запах дерева, из которого были сделаны скрипучие полы.
Мой напарник — Гена Мороз, перемещался за моей спиной, меряя шагами комнату. От каждого его шага деревянный пол скрипел всё громче и громче.
И уж этот звук явно нарушал ту тишину, в которой я обычно готовился к вылету.
— Не мандражируй, — спокойно сказал я своему ведомому, надевая снаряжение.
— Всё нормально, Андрей Николаевич, — ответил мне старший лейтенант Гена Мороз, «закладывая» очередной «вираж» в комнате.
Я застегнул молнию на комбинезоне и надел жилет носимого аварийного запаса следом, но в нём ещё не хватало радиостанции. Она стояла на зарядке у выхода из комнаты.
— А я говорю, не мандражируй.
Гена выдохнул, остановился и присел на лавку.
Сегодня у Мороза первый боевой вылет. Ждал он этого момента долго и всегда готовился заранее. То в обмундировании ляжет спать, то всю военную «сбрую» под голову положит и не спит пол ночи.
Так что сегодня для него «премьера». Полёт, к которому его готовила страна почти 8 лет. Именно столько прошло с того момента, как Гена пересёк КПП Краснодарского училища лётчиков.
— Задачу точно подтвердили, Андрей Николаевич? — спросил Мороз, повернувшись ко мне.
— Точно. Сегодня слетаешь, — спокойно ответил я, нагибаясь к ботинкам.
Новые военные «Фарадеи» были, по-моему скромному мнению, удобнее и чуть легче стандартных лётных ботинок. Взяв с верхней полки свой шлем с кислородной маской, я повернулся к выходу, чтобы взять радиостанцию.
Подойдя к столику, я вытащил из розетки штекер зарядки и положил в один из карманов чёрную радиостанцию «Ясу». Мой знакомый передовой авианаводчик посоветовал именно эту модель для работы. Дальность связи у неё весьма неплохая. Как минимум лучше, чем у стандартной «аварийки» Р-855.
— Андрей Николаевич, ну я…
— Знаю, что готов. Давай, присядем на дорожку, — перебил я Мороза и присел на лавку.
Мы сели рядом друг с другом и помолчали. Секунда, две, три… За окном в это время в воздух поднялась очередная ударная группа бомбёров. А стрелочные часы на стене продолжали отчёт времени. До расчётного времени вылета оставалось каких-то 20 минут.
— Поскакали, — произнёс я, хлопнув себя по коленям.
Мы быстро вышли в коридор и заспешили на выход из здания. Как обычно личный состав на «высотке» жил своей жизнь.
Большинство занимало сейчас горизонтальное положение, готовясь к очередным вылетам и восполняя энергию.
Повсюду ощущается букет «ароматов» нашего пункта временной дислокации. Его составные части — запахи зубной пасты, стирального порошка и, естественно, «свежайший» аромат только что заваренных «дошиков» и кофе.
У окна кто-то из ребят пытался созвониться по мобильному телефону с родными, ругаясь по чём