— Хороший выбор, господин, очень хороший, — и ювелир осторожно вытащил с витрины каплю. Я принял украшение так же осторожно, и прижал каплю к платку.
— Видишь. Они созданы друг для друга.
Тиана затрясла головой.
«Говорит, не может принять»
— Но почему?
«Говорит, он ней и так болтают всякое»
— Кто?
Тиана отвернулась и пошла прочь. Я расплатился, сунул каплю в кошель и побежал догонять.
— Это из-за меня? — Я поймал руку девы. — Из-за меня тебя обижают?
«Нет, не из-за тебя, говорит, что люди просто завистливы, а некоторые глупы»
— Весьма тонкое наблюдение, — усмехнулся я. Мы пошли дальше, держась за руки. Полюбовались на жонглеров и фокусников. Съели по пирогу с ягодами и медом. Тиана молчала, а я просто дышал ее теплом. Говорить не хотелось.
Вокруг гомонили и суетились люди. Трещали трещётки и стучали барабаны. Мы остановились у лотка со сладостями. Купили по яблоку в карамели. Тиана смешно слизывала карамель, а я просто подставлял лицо солнцу.
— Гордарская шлюха, — раздалось невнятное и зыбкое в общем гомоне. Я тотчас обернулся на голос. Через толпу воле бочек с медом стояли трое из особняка Калевала. Это было видно по одежде красного и черного цветов. Один из них с завистью смотрел в нашу сторону.
— Подожди меня, я сейчас, — я улыбнулся Тиане, пока та с наслаждением впилась в яблоко, кивнула, соглашаясь. В силу природной глухоты она обидных слов не слышала.
Я не спеша направился к трем молодцам. Все трое напряглись, но отступать не собирались.
— Что? Рожа гордарская, не всех девок попортил в своей Гордарии? Решил к нам заглянуть? — Зло спросил здоровенный детина, чувствуя свое превосходство в силе.
— Как невежливо. И без уважения к даме, — вздохнул я. Весь свой арсенал я сегодня оставил в сундуке у койки. Весьма непродуманный шаг, теперь подумал я. Но, коль помогать им не будут, то, пожалуй, справлюсь.
— С тобой я еще и не так поговорю, — зло процедил детина. Я прикинул шансы. Хоть все трое и здоровые, но скорее не ратники. Из податного люда.
— Что? Махаться будем? — Невинно спросил я. — Втроем на одного. Как-то не по совести. Да и сраму не оберешься, если, к примеру, все трое проиграете.
— Чего это? — Подбоченился второй.
— Ну вдруг? — Гордарик улыбнулся во весь рот, как умел. Чтоб стало страшно.
— Иди ты, — первый вдруг сник и повернулся уходить. — Связываться неохота. Об вас гордарских свиней даже рук пачкать не хочется.
— Ты это, — я хлопнул уходящего по спине. — Чужое имя не полощи больше, я-то не брезглив, могу и испачкать.
— Убери руки! — Детина повел плечом, развернулся и встретился глаза в глаза со мною. Сначала стушевался передо мной явно уступающем ему в силе, а после и вовсе сделал шаг назад. — Тебе что за дело?
— Значит есть дело, коль прошу. Заметь, в первый раз вежливо. Заради праздника.
— Иди ты, — детина развернулся и поспешил уйти. Я плюнул под ноги, отправился назад к Тиане. Она почти слизала карамель, и, казалось, не заметила происшествия.
— Глупенькая, разве это не надо кусать? — я рассмеялся, вытащил ее волосок из подтаявшей карамели. Тиана сморщила нос.
«Говорит, так вкуснее»
— Ну, тебе виднее, — я оперся о столб и осмотрелся. День перевалил за полдень и веселье продолжалось. Жонглеров сменили музыканты. Пространство перед ними стало разреженным, а после и вовсе очистилось, когда пары стали выстраиваться в танце. Тиана доела свое яблоко и с интересом посмотрела на танцующих. Прижалась к нему, положив голову на плечо.
— Пойдем? — Я взял ее ладонь в руку. Она затрясла головой, что не может.
— Да я сам не умею, — рассмеялся я. — Пойдем, пойдем.
«Просит тебя не выпускать ладонь»
— Я знаю, душа моя, — я, поймав себя на мысли, что слышу арденского купца Морхея, с ловкостью вклинился меж двух кружащихся пар, и нас с Тианой подхватил общий хоровод.
Нас кружило в танце, и меня окатывало волнами такой безудержной радости, что я временами становился почти слепым.
«Это все она»
«Скажи ей, пусть думает потише»
И смеялся. Я тоже был рад. Почти счастлив. Мы прошли один хоровод, потом еще один, потом Тиана сама потащила меня на третий танец. До вечера мы кружились, и ни разу я не отнял руки. Потом музыканты пошли отдыхать и их место снова заняли заезжие комедианты. Тиана, раскрасневшаяся и растрепанная принялась приводить себя в порядок. Я снова залюбовался ею, заправил выбившуюся прядку под платок, и наши глаза встретились.
— Я люблю тебя, — сказал я. Тиана не отвела глаз, но и не ответила. Опустила взгляд, отвернулась.
«Что она говорит?»
«Ничего»
— Хм, — я неловко оправил куртку. — Пойдем?
Тиана вложила свою ладонь в мою руку. Мы пошли без особой цели. Я вдохнул поглубже, и тут случилось страшное. Отовсюду вдруг стал слышен оглушающий грохот. Бочки, что стояли повсюду и имели на своих боках самые разные подписи стали раскрываться огнём и сталью, кося всех, кто рядом. Я, как во сне, повернул голову и увидел, что мы стоим рядом с таким же, с маслянистыми боками, чудовищем. И в этот момент чудовище взревело, разорвалось на тысячи осколков, и всех раскидало в стороны.
*****
Гость вздрогнул, словно услышал далёкое эхо.
— Что произошло?
— Произошло, благородный асатр, то, чего ждали, да не углядели, — с мрачным лицом сказал хозяин. — Коль праздник, то и людей довольно, самое время сотворить пакость, коль хочется. Только Крысолов думал, будут заговорщики из Калевала, а то оказались бесовы демониты.
*****
Все смешалось. Нас раскидало волной, когда бочка раскрылась и выплюнула огонь и стальные гвозди. Я дёрнул Тиану под себя, да не успел. Мне в спину ударило, прямо по плечу, стальным обломком. Отшвырнуло вперед, а Тиану я потерял из вида. Правое плечо отнялось от удара. Вокруг бегали в дыму люди, не видя друг друга, топтали, толкали таких же оглушенных несчастных. Рядом лежала женщина с огромным куском дерева в брюхе — она была уж мертва. Мимо пробежали люди с криками, размахивая руками. Земля сотрясалась от новых разрывов. Из дыма на потерявших всякий разум людей выступали конные, в черных балахонах, на головах — черные колпаки, в