— Много потерь? От кого уходили?
— От восставших. Их тут… целая армия по кустам прячется. Нас мало.
Кроха напряглась, я перехватил ее руку и крепко сжал предплечье.
— Если что-то нужно с той стороны… — начал я, но меня прервал Берет. Он поднялся и глухо сказал:
— Поможет что угодно, но лучше узнайте у Алисы.
Я кивнул. Подумал мгновение, но все же решил спросить, раз тут все свои:
— Как она? Как Берг?
— Держится. Берг мог бы быть лучше, но живой. В наших условиях это уже победа. — Взгляд мальчишки потяжелел. Это не та наивность, которая нас встретила, ему приходилось видеть… всякое. — Они решают, куда еще можно уйти: в этом лесу слишком много врагов.
— Понял. Проводите?
Парни кивнули и, подхватив рюкзак Крохи, повели нас на скрытую тропинку. Кратчайший путь, как они выразились. Но и здесь мы прошагали больше двух часов практически молча. Деревья помнят голоса, чужие уши слышат. А этот лес был живой, я нутром это чуял. Тень под ногами слабо пульсировала. Диски парней сложились в наручи, и она ожила. Хорошо. Узнать бы еще, как обходить такие “блокировки”. После.
Кроха шла молча, смотрела под ноги. О чем думала? Судя по ее хмурому лицу, ей так же было не по себе. Ее внешняя дерзость вдруг спряталась за пелену внутренних размышлений.
— Ты как? — спросил я по дороге. — Не пожалела, что согласилась?
— Вопрос, который не предполагает второго ответа, — буркнула она. — Выбора же не было, так? Так что идем. А дальше видно будет.
Я понизил голос, и, заметив, что двое наших сопровождающих учесали вперед, едва слышно спросил:
— А если Носорог позовет?
Кроха резко повернула голову и проговорила беспристрастно:
— А он меня и не отпускал.
В ее взгляде мелькнул азартный огонь, я покачал головой: кажется, я нес осиное гнездо в едва оправившийся лагерь. Кроха непростая штучка. Выкинет что-нибудь, а я за нее отвечай! Но решение все равно за Алисой. Что она скажет, глядя на девушку? Наверняка все поймет? В случае чего, тень наготове. Главное, чтобы там так же не оказалось блокаторов.
Лагерь встретил нас тревожной суетой. Часовые пропустили без вопросов, а за частоколом никому до нас не было дела. Раненых также таскали на носилках, женщины ставили палатки и разбирали вещи, мужики суетились с топорами у края леса — никто не бездельничал. Даже дети таскали воду. Жизнь кипела, хоть и обусловлено это было далеко не радужным событием. Лагерь пережил очередную осаду, понес потери и теперь начинал жить по новой. В очередной раз.
Но тень, кажется, чуть оживилась. Значит, в лагере не было блоков. Снабдили только молодежь — для безопасности. На большее не хватало ресурсов.
Алиса нашлась на кухне. С одной стороны, неудивительно, с другой — а кто в ее отсутствие снаружи следил за процессом? Она покруче Берга всех строила бы. Все-таки он мало походил на командира.
— Алиса, — обратился к женщине Берет. Она не повернулась. Раздавала указания поварихам.
То были женщины разного возраста: от видимых школьниц до дам преклонных лет. Они все единым фронтом занимались готовкой: кто резал мясо, кто мешал бульон в огромном котле, кто мыл и чистил овощи. Пахло похлебкой, вареной дичью и специями. Едой. Все были у дел, охваченные общим трудовым настроением. Алиса как могла его поддерживала:
— Дамы, пучок зелени! Кому? Мила, пробуй на соль, в прошлый раз мужики здорово плевались! Руби, смотри, чтоб не подгорело. Ай, кипит уже! Убирай. Где посуда?
Я покосился на Кроху и сдержал улыбку. Она округлила свои огромные глаза и озиралась по сторонам. Ага! Выпорхнула из родового гнездышка? Это тебе не мятежных рабов освобождать!
Впрочем, парни-соглядатаи тоже оробели. Остались в стороне всего этого кухонного марша, чтобы не досаждать хозяйке присутствием, и смиренно ждали, когда она освободится и их примет.
Но я не мог ждать.
— Алиса! — Я вышел вперед и выкрикнул, перебивая голоса возбужденных кухарок и звон посуды. — Привет! Поговорить надо, есть минутка?
Алиса, кропевшая над огромным чаном с супом, медленно разогнулась, откинула волосы назад и грузно выдохнула. Ее лицо разрумянилось и блестело в свете костров и газовых горелок. Другие не повели и ухом, продолжая кашеварить.
Заметив ее тяжелый взгляд, двое дозорных поспешили занять места по обе стороны от меня. Женщина нахмурилась, будто вспоминая, кто мы все такие и что здесь делаем. После чего звучно выдохнула и ответила тяжелым грудным голосом:
— Посторонние, прочь с кухни! Еда по расписанию!
А взгляд задержала на мне.
Юноши подтянулись и, отдав честь, поспешили исполнять приказ хозяйки. Я на всякий случай добавил:
— Если что, я не голоден. — И поднял руки ладонями вверх. — Поговорить надо.
— Ой ну что ты, — усмехнулась она, растягивая губы в улыбке. Расправила плечи, поправила прическу и сняла фартук. — Тебя я без очереди накормлю.
Она раздала последние указания и вышла ко мне с раскрытыми объятиями. Обнялись. Она покосилась на Кроху:
— Твоя сестра что ль?
— Да. Дело есть.
— Здравствуйте, — пискнула Кроха и уронила взгляд. Алиса хмыкнула:
— Ну пойдем, поговорим. Как видишь, у нас тут… новоселье.
Мы вышли из закутка полевой кухни — наспех огороженного низким кривым забором пространства за палатками. Зеленый дозор вмиг выпрямился и отдал честь, как в лучших отрядах Империи. Алиса выдохнула:
— Вольно, зелень. Мы на кухне. Варгу будете отчитываться. А что этого привели, — она кивнула на меня, — молодцы. На посту кого оставили?
— Чижей, — отрапортовал Треуголка. — В засаде Скворцы и Иволги. Мы вернемся к вечерней смене.
— Что с провизией?
— Всего хватает.
— Отлично. Тогда ступайте.
Парни спешно, с видимым облегчением, направились прочь, к главным воротам лагеря. Переждут часок-другой за картами или сплетнями о восставших и снова тайной дорогой на пост. Перед ними наверняка еще какие-нибудь “Зеленушки” зайдут. В таких вещах всегда есть сменность. Логично. Ну и как минимум, второй фронт разведки держать надо. Наверняка с другой стороны тропы дежурили отряды каких-нибудь Ясеней, Тополей и Пихт. Ну или что тут, на Теневой стороне Вердана, из флоры? В Эребе до катастрофы хватало всяких популяций.
— Как вы тут? — спросил я, не дожидаясь расспросов Алисы. Она повела нас в свой шатер, обходя главный костер. Сегодня здесь было слишком шумно. Лагерь стоял на ушах.
— Как видишь, — бросила Алиса. — Выживаем как можем. Но это не в новинку. Что у тебя?
Мы вошли в ее хозяйское жилище. Более чем скромное: неразобранные мешки, брошенный матрас, покрытый потертым пледом, старенький столик с перемотанной ножкой, жестяная кружка с разводами от чая и недоеденный бутерброд