Суд не смог «точно определить крайние границы юрисдикции военных трибуналов судить людей согласно закону военного времени», — гласило мнение Стоуна, датированное 29 октября. Суд также не смог написать нормы, которые могли составить конституционную основу для создания военной комиссии. Это зависело от конгресса. Но в этом случае у правительства была власть судить обвиняемых как вражеских агентов, занимавшихся незаконной деятельностью.
Президент и ФБР загнали Верховный суд в угол. Шестеро осужденных были уже мертвы. Что, если бы суд счел судебное разбирательство не соответствующим Конституции? Или если бы он обнаружил, что Гувер обещал Дашу свободу в обмен на признание? Как написал председатель Верховного суда Стоун в личной служебной записке для занесения в протокол, тогда Верховный суд оказался бы «в незавидном положении: он оставался в стороне и позволил отправить на смерть шесть человек, не дав ясно понять всем лицам, имеющим отношение к делу, включая президента, что он оставил нерешенным вопрос, на который адвокат сильно рассчитывал, чтобы добиться свободы истцов».
Этот вопрос состоял в том, была ли комиссия создана президентом законно. Он оставался без ответа до тех пор, пока Соединенные Штаты не встали перед новым видом агрессивного врага в 2001 году.
Дело нацистских диверсантов принесло две неожиданные удачи ФБР — одну публичную, другую тайную. Известность была огромной: американцы повсеместно считали, что Бюро самостоятельно раскрыло это дело. Они ничего не знали об измене и признании Джорджа Даша. Отдел ФБР по связям с общественностью подготовил объявление о награждении Гувера Почетной медалью конгресса. И хотя медаль так и не появилась, это дело не могло стать более подходящим подарком для имиджа Бюро.
Второй удачей после дела о немецких диверсантах было углубление понимания ФБР того, как работает система Rueckwanderer. Расследовав прошлую жизнь диверсантов в Соединенных Штатах, Бюро обнаружило, что трое из них выражали свою лояльность Третьему рейху тем, что покупали нацистские марки в банках Нью-Йорка и Чикаго. Их заявления об обмене долларов на марки дали возможность германской разведке узнать, кто они такие, где живут и как с ними связаться. Абвер оплатил их проезд в Германию и обучил диверсионному делу.
Тысячи американцев немецкого происхождения покупали марки и уезжали в Германию. Сколько из них возвратились в Соединенные Штаты в качестве нацистских шпионов?
Осенью 1942 года ФБР усилило общенациональное расследование — одно из самых крупных и сложных дел, которыми оно когда-либо занималось. Бюро допросило 997 немцев-иностранцев в Соединенных Штатах; 441 человек было задержано или посажено в тюрьму по приказу министра юстиции за лояльность Германии[167]. В это дело было вовлечены сотни агентов, десятки тысяч документов и крупнейший банк Америки — «Чейз нэшнл».
В Нью-Йорке Перси Фоксворт, ставший теперь заместителем Гувера по вопросам национальной безопасности, взял на себя это дело. Он получил документы, наводящие на мысль о выгодных финансовых связях между американскими банкирами, мультинациональными компаниями, занимающимися подпольным бизнесом с Германией, германо-американским Бундом и нацистским правительством. Как именно к Фоксворту попали эти документы, было щекотливым вопросом.
ФБР завербовало помощника кассира и управляющего среднего звена в иностранном отделе главного офиса «Чейз» в Нью-Йорке. Ночью агенты ФБР проникли внутрь и провели не один час, «прочесывая» папки иностранного отдела. Эти обыски проводились без ордеров; они подпадали под категорию операций, промежуточную между нелегальным проникновением в помещение и изучением разведданных. В любом случае они были незаконными.
В ФБР предполагали, что «Чейз» действует по поручению правительства Германии в нарушение закона о регистрации иностранных агентов — того самого закона, который использовало правосудие для обвинения подозреваемых в ведении шпионской деятельности. Это был более чем тернистый политический вопрос. Это было равносильно обвинению в сотрудничестве с Гитлером.
Это обвинение было невозможно доказать. Банк переиграл Бюро. «Чейз» нанял Джона Кахилла — очень знающего адвоката, который когда-то был государственным прокурором, отвечавшим за большую коллегию присяжных, расследовавшую дело. Он был прекрасно осведомлен о том, что ФБР собрало улики против «Чейз» незаконно. Кахилл знал достаточно, чтобы одержать верх. Он пригрозил, что отдаст ФБР под суд и его незаконные делишки станут всем известны, если этому делу будет дан ход. Это была цена, которую Гувер не хотел платить. Политически сенсационное расследование рухнуло.
ФБР пережило в ту зиму еще одно несчастье. 15 января 1943 года Перси Фоксворт погиб при крушении самолета, в котором он летел, в джунглях Голландской Гвианы (сейчас Суринам. — Пер.) на северо-восточном побережье Южной Америки. Фоксворт и еще один агент ФБР летели в Марокко, где Рузвельт и Черчилль собрались на военный совет. Министерство обороны и Госдепартамент поручили Фоксворту допросить американского гражданина и предполагаемого коллаборациониста с нацистами, который был арестован в Касабланке как представляющий потенциальную угрозу президенту.
Его смерть была тяжелым ударом для Специальной разведывательной службы, численность которой к 1943 году выросла до 583 агентов, но которая по-прежнему с трудом выполняла свои задачи.
Гувер неоднократно пытался избавиться от СРС. «Я настоятельно рекомендую, чтобы с ФБР была снята всякая ответственность за ведение любой специальной разведывательной работы в Западном полушарии и полностью переложена на организацию полковника Донована, — написал он новому начальнику армейской разведки генерал-майору Джорджу Визи Стронгу. — Я очень хочу и готов окончательно и бесповоротно уйти из Латинской Америки»[168].
Есть немного примеров, когда Гувер предлагал сдать полномочия и, безусловно, не политическому врагу вроде Донована. Он сделал это только тогда, когда почувствовал риск попасть в затруднительное положение. А СРС была неиссякаемым источником разочарований.
«Не забудьте, что мы начинали на абсолютно пустом месте в разведывательном деле, — сказал Джон Уолш — агент ФБР, работавший на участке обеспечения национальной безопасности, который в 1943 году уехал в Меделин (Колумбия), чтобы работать в СРС. — Не было никого, кто дал бы нам совет в этом деле»[169].
Задачей СРС в Колумбии было разыскивать нацистских шпионов и нарушать работу подпольных радиосетей, посредством которых агенты-шпионы связывались со своими хозяевами в Германии. Но по приезде в Колумбию Уолш быстро обнаружил, что не может выполнять свою работу. «К тому времени все немцы-иностранцы были уже арестованы, — вспоминал он. — Колумбия объявила войну Германии, и они устроили облаву на всех немцев».
«Я проводил много времени в сельском клубе, — сказал он. — Мне действительно нечего было делать в плане выполнения задания».
Позднее ФБР будет утверждать, что работа СРС, проведенная в основном в 1942–1943 годах, привела к аресту 389 агентов стран оси и уничтожению 24 нацистских шпионских радиостанций. Гувер украл заслуги, которые по праву принадлежали отделу радиоразведки (ОРР) в составе Федеральной комиссии по связи (ФКС), созданной в рамках Нового курса президента Рузвельта, которая контролировала радиовещание в Соединенных Штатах. У Гувера был зуб на председателя ФКС Джеймса Лоуренса Флая; они оба не один год боролись за право ФБР устанавливать прослушивающие устройства.
Служащие управления радиоразведки перехватывали подпольные сеансы связи немцев с их шпионами в Латинской Америке[170]. Они работали с чиновниками американского посольства и местной полицией, чтобы прикрыть работу этих сетей. В 1942 году ОРР перехватил план потопления корабля «Королева Мария», транспортировавшего 10 тысяч американских и канадских солдат на войну, и убедил бразильскую полицию арестовать более 2 тысяч немецких шпионов. Только одно это дело стало причиной половины арестов шпионов стран оси, о которых объявляли ФБР и СРС в Латинской Америке в течение всей Второй мировой войны.
Секретная история ФБР повествует: «Нельзя было ожидать от агента передачи стоящей информации до тех пор, пока он не отслужит по заданию самое меньшее несколько месяцев, чтобы узнать местные обычаи, выучить язык и т. д.»[171].
Но пребывание за границей более нескольких месяцев оказывалось непосильным для многих агентов ФБР. Десятки, если не сотни, из них оставили свою работу под прикрытием в СРС или запросили перевода на родину, «испытывая сильное недовольство» и «утратив веру при встрече с чем-то, совершенно отличающимся от прекрасной картины, которую они нарисовали себе перед отъездом на задание». В Латинской Америке они «подвергались всевозможным насмешкам» со стороны американских солдат и моряков, которые их спрашивали, «почему они не носят военную форму и занимаются торговлей мылом, журналами или выполняют какую-то другую, явно незначительную и не связанную с войной работу». Дипломаты из Госдепа и военные атташе получали удовольствие от «выявления, разоблачения и приведения в замешательство тайных агентов Бюро, — гласит далее история ФБР, — называя их бездельниками и уклонистами от военной службы. К сожалению, тайные представители Бюро были в основном молодыми, здоровыми, умными, представительными американцами призывного возраста, которые явно могли служить в армии, но работали под слабыми и часто нелогичными прикрытиями».