И проблема «устойчивости» (целостности) или неустойчивости (конфедерации) решается на основе не закона «площади», а законов политики и политэкономии. Конкретно это будет зависеть от того, какой строй утвердится в России. Если восторжествует капиталистический строй, то будут реализованы идеи Зб. Бжезинского. И вот почему.
История России свидетельствует, что, как только в ней превалируют демократические формы правления, феодального или капиталистического типа, Россия оказывается рассыпанной, раздробленной. Вспомним период феодальной демократии между X–XIII веками, хаос после Ивана Грозного (конец XVI — середина XVII), период капитализации России с середины XIX (продажа Аляски), демократизация после 1905 г., приведшая к октябрю 1917 г. с потерей Финляндии и Польши. (Уверен, что последние «ушли» бы и без Октября). Наконец, самый разрушительный период — «демократия» Горбачева — Ельцина. В то же время, когда в России утверждалась диктатура царя или императора (Иван III, Иван IV, Петр I, Екатерина II), а затем «диктатура пролетариата» (Сталин) Россия расширялась и укреплялась.
Нынешний капиталистический путь, даже в случае его успеха, объективно ведет Россию к распаду или по крайней мере к экономической автономизации той же Сибири и Дальнего Востока, не говоря уже о все большем удалении бывших союзных республик от России. И этот процесс стимулируется именно капиталистическим вариантом развития, поскольку капитализм предполагает высокую степень автономии экономических субъектов не только на уровне фирм или компаний, но и на уровне регионов, развивающихся не по указке из Центра, а по логике соответствия рыночным отношениям. В этом смысле «крепить» СНГ представляется такой же глупостью, как и удерживать в России ту же Чечню или другие регионы, нацеленные на выход из России. Закон рынка будет диктовать регионам крепить отношения с теми, кто больше «даст». А что может дать им нынешняя нищая Россия, то бишь федеральное правительство? Упование же на трансформацию нынешнего режима в сторону социал-демократического капитализма является очередной утопией, поскольку такой тип капитализма может работать только на малых территориях с громадным историческим опытом демократии. Этот тип практически не приемлем ни в России, ни в Китае.
Если же мы вновь вернемся к социалистическому варианту развития (естественно, в его модифицированной форме, близкой к китайскому варианту), тогда можно было бы согласиться с оптимизмом авторов. Поскольку жесткая социалистическая надстройка в сочетании с «мягким» базисом (смешанная экономика) сможет удержать страну от распада и сохранить контроль над стратегическими видами сырья и промышленности.
Только в этом случае Россия, говоря словами Батурина и Доброчеева, станет «центром притяжения» народов и Европы, и Азии, и даже самой Америки. Проблема в том, чтобы они «тянулись» к нам не как к объекту грабежа наших природных и экономических ресурсов, а как к равноправному субъекту экономического взаимодействия. Может быть, только тогда Россия, наконец, сможет построить тот самый мост между Востоком и Западом, Восточной Азией и Европой, о котором время от времени толкуют неискоренимые оптимисты, верующие в будущее России.
Снова биполярностъ?
Между прочим, наиболее сильное возражение Зб. Бжезинскому наши авторы высказывают по очень важному пункту, о котором они не подозревают и сами. Этот пункт сконцентрирован в подзаглавии «Америка и Евразия, единство и борьба — геополитическая формула XXI века». Внутри этой главки они пишут: «Политическая структуризация будет направлена в сторону американской интеграции, с одной стороны, и евразийской — с другой». Они уточняют, что поначалу будет доминировать в этой связи Америка, на следующем этапе — «новое геополитическое образование на Евразийской платформе».
Фактически они говорят о воссоздании биполярной системы международных отношений. И она действительно будет воспроизведена вопреки концепции многополярности, о которой мечтают утописты из ослабевших или еще не набравших силу государств. Но воссоздана не в форме Америка — Евразия, а Америка — Китай. Потому что реальный интеграционный процесс ныне разворачивается не на «евразийском пространстве»: Европа — Россия — Азия (на этой евразийской «оси» интеграцией и не пахнет), а в Восточной Азии, закручиваясь вокруг материкового Китая. Именно КНР становится той самой «черной дырой», которая притягивает экономики всех стран Восточной Азии, не говоря уже о чисто торговых и инвестиционных вливаниях других стран земного шара. Причем этот китайский интеграционный анклав системно идеологизирован, привлекая на свою сторону всех обиженных Америкой, прежде всего страны Третьего мира, но не только. Таким образом, складывается не просто экономический интеграционный комплекс в Восточной Азии с ядром в Китае, а именно стратегический полюс во главе с КНР, объективно противостоящий американскому. Именно поэтому так озабочен Зб. Бжезинский будущим Китая, нацеливая руководителей своей страны любыми путями, даже за счет Японии, предотвратить возможность превращения Китая во враждебное США государство. И правильно делает. Только вряд ли у него это получится. Поскольку международные отношения развиваются не по желаниям даже такого умного политолога, как Бжезинский, или «законам» геополитики, а на основе элементарных законов экономики, каждый день подтверждающим свою безоговорочную силу.
И последнее. Я хотел бы обратить внимание на одну вещь, по-моему, не отмеченную никем. Когда речь идет о долгосрочных или стратегических перспективах, у американских и российских ученых есть одна любопытная закономерность, отражающая разницу в типах мышления двух культур. Американец, в том числе и Зб. Бжезинский, обычно не верит в объективный ход истории, в какие-то там исторические закономерности. Именно поэтому он и «обходит вопрос о потенциальной реализуемости стратегии», о чем то ли с удовлетворением, то ли с укоризной пишут наши авторы. В мышлении американца заложен ген творца событий и даже всей истории. Американец, как истый мичуринец, не ждет милости от природы: он творит и природу, и историю — историю во славу Америки. Он считает: надо сделать то-то и то-то: Россию поджать, Китай привлечь на свою сторону, Японию направить туда-то, а Европу туда-то и т. д.
Русский (в этом смысле он близок к китайцам), воспитанный на идеях исторических закономерностей и веры в «Рро-ссии-юю», полагает, что в конечном счете История предопределила России великую миссию, и поэтому, несмотря на нынешний кризис, голод и вымирание нации, россияне не только выйдут из этих передряг победителями, но и спасут весь мир своей духовностью или еще чем-то. И что в этой великой исторической миссии на стороне России даже физические законы.
Мне кажется, русским пора перестать рассчитывать на объективные законы природы, которые-де все равно устроят светлое будущее России, и уповать на предначертания Всевышнего, определившего ей роль Третьего Рима, спасающего все остальное человечество от бездуховности.
Если русские не хотят оказаться под американцами или еще кем-то, надо действовать так же, как американцы. То есть не «уповать», не «рассчитывать», а именно действовать. Действовать хладнокровно и целенаправленно, без евразийских иллюзий и мистики, во имя России и российского народа.
ГЛАВА IV
«Русский путь» Алексея Подберезкина — путь в никуда
Среди множества политических течений, направлений и школ в современной России определенное место занимает так называемое государственно-патриотическое течение, за идеолога и теоретика которого выдает себя вождь «Духовного наследия» Алексей Подберезкин. Этому как бы соответствует и его научный потенциал: доктор исторических наук, академик трех самозванных академий. Автор более 300 работ, в том числе фундаментального труда «Русский путь», четвертое издание которого распухло почти до 600 страниц. К тому же успел побывать депутатом Думы второго созыва. А после провала на очередных выборах в Думу в декабре 1999 г. был выдвинут соратниками на пост президента России. Шансов, как говорится, ноль и ноль десятых, но участие в процессе для того, чтобы «озвучить» патриотическую тему, претендент считал весьма полезным. Короче, все количественные признаки лидера и вождя наличествуют.
Хотя в политике государственно-патриотическая идеология в исполнении лидера «Духовного наследия» не пользуется широким спросом, однако, поскольку какая-то часть вроде бы неглупых людей разделяет эту идеологию, есть смысл попытаться в ней разобраться, тем более что многие ее сюжеты относятся к национальным интересам России и международным отношениям.
По идее я должен был бы взять за основу анализа его книгу «Стратегия для будущего президента России: Русский путь» (М., 2000), написанную в соавторстве с В. Макаровым. Но я обнаружил, что она почти дословно повторяет упомянутый 600-страничный трактат, и потому решил оставить нижеследующий текст, который был написан до прочтения «Стратегии».