«Свой век я грустно доживаю…»{80}
ПОСЛАНИЕ ПЕНЕЛОПЫ К УЛИССУ{81}
(Героида Овидия) Ныне твоя Пенелопа[131] это тебе посылает, Улисс[132]! Но ты не пиши мне ответа. Сам приходи. Знаю, что Троя[133] погибла, ненавистная девам данайским, Будто уж не было Трои, и не было вовсе Приама[134]. О, если б тогда, как из Спарты[135] на флоте бежал он, В ярых волнах утонул — обольститель лукавый, Я б не лежала теперь на холодном, покинутом ложе, Я б не роптала, что медленно дни так проходят,— Мне, что ищу обмануть эти долгие ночи, Праздных бы рук не томили навитые кросны[136]. И когда ж не боялась я бед еще больших, чем были? Ведь любовь же заботы полна, хлопотливого страха. Все мне троянцы, казалось, злые тебя настигают, При имени Гектора[137] вся бледнею, бывало; Если расскажут, что Гектор сразил Антилоха[138],— Антилох причинял уж нам страх несказанный; Иль Менетиас[139] погиб от незримой засады, — Плакала: хитрости ваши могли не удасться; Кровью своей Триптолем[140] раскалил ли ликийскую стрелу — С смертью его и томленье мое оживало; Кто б ни погиб, наконец, у вас — в стане ахейском,— Вечно, как льдом, цепенело влюбленное сердце. Но чистой любви поспешил он — Зевес[141]