Между тем высококачественное тонкое сукно никогда полностью не уходило из круга товаров, поставляемых лейденской текстильной промышленностью. В 1580-х гг. случился также краткий всплеск изготовления байельского сукна (Belse lakens), нового сорта ткани из смеси английской и испанской шерсти[367]. Через пять десятилетий высококачественные ткани триумфально вернулись на верхнюю позицию в текстильной промышленности Лейдена. Ассортимент лейденской текстильной индустрии с 1630-х гг. начал в некоторых отношениях меняться, в целом выходя на передовые позиции на рынке. Начав выпуск относительно дешевых warpen (полушерстяных тканей со льном), Лейден не пропустил появления двух более дорогих тканей: камлота (greinen) из овечьей шерсти, верблюжьего волоса, шелка и турецкой мохеровой нити, и различных сукон (lakens), которые теперь ткали исключительно из кардованной испанской шерсти короткого штапеля. Камлоты и lakens к 1650-м гг. составляли почти 50 % общего объема и более 75 % общей стоимости текстильной продукции Лейдена, над этими сортами трудилось почти две трети из 37 650 занятых в этой отрасли в Лейдене. Другие центры текстильной промышленности Голландской республики, такие как Харлем, Делфт, Гауда или Амстердам, в середине XVII в. прошли сходный путь изменений в ассортименте, хотя и с менее значительным уровнем валовой продукции. Основная часть высококачественных тканей экспортировалась во Францию, Италию, Испанию и Левант. Пик производства и экспорта самых популярных товаров пришелся примерно на 1600 г. (фланель, бибер, saaien и baaien), в районе 1640 г. их выпуск стал снижаться и, за исключением производства байки, практически полностью прекратился к 1720-м гг. Основной причиной послужило снижение цен, происходившее в отрасли шерстоткацкого производства на протяжении многих лет, при относительно высоком жаловании работников[368].
Заключительные перемены пришлись на вторую четверть XVIII в., когда зашаталась и обрушилась последняя опора процветания нидерландской шерстоткацкой промышленности. Спрос на камлот начал снижаться с конца 1670-х гг. и после непродолжительного оживления во время войны за испанское наследство, в 1720-х гг., вступил в фазу продолжительного падения. Суконное производство, составлявшее основу всей шерстоткацкой промышленности Нидерландов около 1700 г., точно так же в 1720-х гг. пошло на спад, и еще до окончания XVIII в. Лейден и другие исконные опорные центры Голландии превратились в жалкие тени самих себя. Ответом лейденской промышленности на эту смертельную угрозу оказался переход в более дешевый сегмент, что привело к непродолжительному скачку производства байки и полушерстяных тканей в середине XVIII в. и нарастающему перемещению производства высокосортных тканей в сельские районы Брабанта[369]. Лейден также пытался убедить Генеральные штаты или Штаты Голландии предпринять эффективные запретительные меры против экспорта необработанной шерсти или импорта готовой ткани из-за рубежа, но тщетно[370].
Ключевым фактором каждого периода роста шерстоткацкой промышленности, несомненно, были изменения в выборе сочетания сырьевых материалов. Каждая фаза расширения была связана с переменой в сорте или качестве шерсти или смеси шерсти с волокнами других материалов, что позволяло текстильной промышленности целенаправленно обращаться к различным рынкам или сегментам рынка. Благодаря доминированию Нидерландов в испанской торговле шерстью после 1648 г. предприниматели Лейдена и других городов Голландии могли располагать в качестве сырья для своих изделий наилучшей мериносовой шерстью, что давало им отличную точку опоры в их усилиях по повышению качества продукции. Шерсть долго оставалась основной статьей экспорта из Испании в Голландию. Голландия, в свою очередь, на протяжении долгого времени была потребителем изрядной доли всей шерсти, экспортируемой из Испании. В середине XVII в. около 80 % всего испанского экспорта шерсти так или иначе попадало в Голландскую республику[371]. Наиболее радикальные новшества в выборе и обработке сырья, имевшие место приблизительно между 1580 и 1600 г. и между 1630 и 1650 г., осуществлялись параллельно большому притоку искусных ремесленников и предпринимателей из-за границы. И все же сложно согласиться с уверенным заявлением Пауля Марпергера, советника Августа II Саксонского и плодовитого автора трактатов о торговле и промышленности, опубликованных в 1723 г., о том, что создание высококачественных тканей – отнюдь не «волшебство» при наличии необходимых материалов и хороших мастеров[372]. Прогресс нидерландской шерстоткацкой промышленности с конца XVI в. и завоевание ею твердых позиций на экспортных рынках вплоть до начала XVIII в. базируется на более существенной основе, нежели обилие сырья и достаточное количество искусных рабочих и предпринимателей. Важны были также снижение цен и повышение качества.
В лейденской суконной промышленности после 1640 г. снижение цен достигалось путем организационных перемен. Процесс изготовления и сбыта высококачественных тканей все больше переходил под контроль финансово сильных торговцев-предпринимателей (reders)[373]. Торговцы-предприниматели покупали сырье, организовывали кардочесание, прядение, ткачество и остальные этапы производственного процесса силами субподрядчиков (текстильщиков), которых они снабжали необходимым оборудованием, строили собственные сукновальни, красильни, гладильные и отделочные мастерские, а также брали на себя продажу готового товара на международных рынках. Эта вертикальная интеграция производства и сбыта под эгидой reders должна была вести к существенному снижению операционных издержек. Вдобавок к работе в текстильной отрасли все активнее привлекали детей, что позволяло снижать заработную плату[374].
Большинство подотраслей шерстоткацкой промышленности в период развития после 1580 г. продемонстрировали подъем физической производительности труда за счет определенной механизации. Сектор традиционной промышленности также прошел через некоторые «шумпетерские» перемены. Благодаря внедрению прогрессивной разновидности «горячего» прессования (при которой нагретые железные пластины прокладывают между каждыми несколькими слоями текстиля) время, требующееся для разглаживания саржи на заключительном этапе изготовления сократилось с шести часов в 1580-х гг. до одного часа в 1630-х гг.[375] Превосходное качество нидерландских прессов для «горячего» или «холодного» прессования сукон, определенно находивших широкое применение вплоть до середины XVII в., еще в 1792 г. превозносил Фридрих Эверсманн, прусский «технотурист»[376]. Количество и размеры крутильных машин продолжали расти вплоть до середины столетия[377]. Сукновальни Голландия позаимствовала из Фландрии и Брабанта около середины XVI в.[378] Первые сукновальни приводились в