Размышляя о своей извилистой судьбе, Луи Клод на досуге, разбирая хлам, изготовил ручной печатный валик – безделушка, а все-таки он напоминал о доме и некогда любимом деле. Постепенно в его голове формировался замысел: а что, если соорудить печатный станок? Прямо здесь, в бастионе. Тогда и сохранить дьявольскую писанину будет гораздо проще. Но для станка требовались материалы, инструменты, расходники… Все говорило за то, чтобы обратиться к госпоже Вивиане.
Ему редко удавалось видеть ту, ради кого он здесь очутился. Прекрасная, но холодная краснокожая дьяволица старательно игнорировала существование человеческого слуги так же, как он избегал общества Хелира, который часто навещал сестру. Лукавый дьявол разврата каждый раз норовил провернуть над Луи Клодом какую-нибудь постыдную шутку, а потому он обходил крылатого за несколько коридоров и старался не попадаться на глаза. Что до Вивианы, в последний раз он видел ее при нелепейших обстоятельствах, выставивших его полным дураком.
Он заблудился в бастионе. Забрел в какое-то переплетение ходов и несколько часов пытался выбраться, пока не выбился из сил. Еще какое-то время он сидел, привалившись к стене и ожидая собственной смерти. Однако, его нашли бесы. Мелкие засранцы сцапали его, как какую-то дичь, и поволокли, хлопая кожистыми крыльями. Кончилось все тем, что они швырнули несчастного смертного слугу к ножкам госпожи. Та едва удостоила его взглядом и прорычала возвращаться к работе. Но тогда он остался доволен хотя бы тем, что выжил.
Что ж, теперь у него появился повод попытаться заговорить с Вивианой снова.
Он обнаружил крылатую госпожу в ее любимой гостиной – как всегда, в кожаном пеньюаре, с бокалом густого красного вина, она что-то писала, водя золотистым когтем по выделанной телячьей коже.
Луи Клод откашлялся и попросил дозволения приблизиться. Вивиана дернулась, точно от испуга, но, поняв, кто ее потревожил, вздернула верхнюю губу, демонстрируя острые клычки.
– Чего тебе, человечишка?
Подрагивая всем телом, студиозус сделал несколько опасливых шагов и развернул на ее столе свой чертеж, а сверху положил образец валика. Дьяволица отшатнулась, как от ядовитой змеи.
– Что это?!
– Всего лишь печатный станок. Он нужен, чтобы перепечатать книги из вашей библиотеки. Я могу построить его, только мне требуется… – он заметил, что в черных глазах Вивианы зажглась крохотная искра интереса, а потому затараторил еще быстрее, пока та не угасла, – …ваше дозволение и, быть может, старый винный пресс, его легко переделать в…
Но призрачный шанс уже был упущен.
– Поди прочь и не докучай мне, червяк, – отрезала Вивиана, сложив руки на груди и повернув изящную рогатую голову в профиль. – Все вопросы к Эолусу.
Зная крутой нрав Вивианы, Луи Клод не стал настаивать. Сгреб свой скарб и, пятясь, покинул гостиную. Уже в галерее он протяжно выдохнул – в случае госпожи даже это можно было назвать разрешением. Приободрившись, он направился в библиотеку бастиона.
Старый пень Эолус только поначалу казался ему самым страшным исчадием Бездны. Он все время ворчал, то и дело замахивался на слугу палкой, грозил всеми карами и пытками, но ничего из этого не торопился воплощать в жизнь. Он напоминал обычного дряхлого брюзгу, что сидит на скамейке у дома и проклинает все подряд: детвору, солнце, снег, жену и свое иссякшее здоровье. И пусть на его голове росли загнутые рога, на руках – тупые, но длинные когти, а за спиной плащом волочились слабые крылья, он уже почти не пугал Луи Клода. Однако в работе старый дьявол ему спуску не давал, совсем как папаша Бернар. Манускрипты были для него священны. Уже позже, заметив искренний интерес к ним мистерика, он дозволил самостоятельно выбирать что-нибудь для чтения. И пытливый студиозус выжимал из тех свитков все.
Прокручивая в голове доводы в пользу сооружения в бастионе печатного станка, он едва не упустил важное обстоятельство – в библиотеке тихо переговаривались два дьявола. Услышав незнакомые голоса, он спрятался за углом и притих.
– У нас и так недавно состоялось собрание, Криспинус. Что помешало тебе обратиться ко мне еще тогда? – вопросил глубокий, какой-то нутряной голос. – Только ли желание тратить мое время?
– Поверь, повод гораздо более весомый, – ответил ему другой, низкий и хрипловатый. – Иначе я не стал бы взывать к тебе. Мне требовался приватный разговор.
– Что же так взволновало тебя? – чуть насмешливо поинтересовался его собеседник. – Тебя, гордеца и одиночку, который…
– Смотри же! – чуть громче сказал Криспинус. Раздался шорох, а потом в библиотеке разлилась напряженная тишина.
Луи Клод, подстегиваемый неистребимым любопытством, чуть высунулся из своего укрытия. Обзор позволил ему разглядеть двух дьяволов. Один походил на помесь человека и оленя – четыре ноги, мощный мужской торс и человеческая голова, увенчанная раскидистыми рогами. К тому же он был сияющего синего цвета, весь, от и до. Глосий. Второй же больше напоминал собственное гравюрное изображение в «Мерзких искусствах» – получеловек-полукозел, чернявый, бородатый и бледный. Криспинус распахнул свое одеяние, демонстрируя сухощавую грудь с тремя зарубцевавшимися ранами. Длинными и широкими, точно их оставил огромный медведь или пума. Но таких больших зверей попросту не бывает, они…
– Как же ты получил эти шрамы? – протянул Глосий, склоняясь ближе. – И как давно?
– Еще до прошлого собрания, зимой, – буркнул Криспинус, порывисто запахиваясь, точно его прохватил озноб. – Вначале я пробовал разобраться с проблемой сам, но не преуспел. На меня напали. Какая-то нездешняя тварь, львица с женской головой и крыльями орла. Огромная и разумная.
– Хм… – Глосий потер подбородок, задумавшись. – Пожалуй, это достаточно интересно.
Козлоногий помрачнел.
– Для чего?
– Для меня, – холодно пояснил синий полуолень. – Пока не могу сказать ничего конкретного, возможно, такое было раньше. Нам обязательно нужно посетить наш первый хазм, но… – Тут он дернул вытянутым ухом и повел головой, точно принюхиваясь. – Но наш разговор более нельзя называть приватным. Выйди, покажись.
Луи Клод еще пару секунд пытался верить, что приказ дьявола адресован не ему, но все же вынужден был подчиниться. На ватных ногах, по-прежнему прижимая к груди чертеж и валик, он шагнул в проход. Оба дьявола воззрились на него – Глосий с любопытством естествоиспытателя, Криспинус со страхом, моментально обернувшимся гневом.
– Человек?! – проскрежетал он. – Кто таков, кто позволил? Ты как здесь очутился, смерд?!
Молодой человек потерял дар речи. Да и что ему было ответить. Помощь пришла, откуда не ждали.
– А это мой работничек, Криспинус, – прокряхтел Эолус, вперевалку заходя в библиотеку. – Чего разорался, козлоногий? Тебя-то кто