Камрат спал в неудобной позе. Свим, повозившись, посадил его так, чтобы голова малыша не слишком свешивалась вниз, да и сам бы он не упал с неудобного сидения.
– Я пойду наверх, – сказал он.
Малион кивнул.
– Скажи Невлою, пусть заглянет сюда ко мне.
– Хорошо, позову.
– Только заглянет. Предупреди его. Здесь он не нужен.
– Хорошо, хорошо.
После ухода дурба Малион смог сесть на узкой скамейке свободнее. Свим занимал на ней большую её часть.
Сверху в люк свесилась заросшая, оттого диковатая на вид, голова Невлоя. От света глаза у него сузились в щёлки.
– Спит? – негромко, чтобы не разбудить мальчика, спросил он.
– Пусть спит. У него, сдаётся мне, остались считанные праузы.
– Зачем я тебе?
– Послушай округу.
– Всё, будто, тихо.
– Город?
– Город ещё далеко. Подойдём поближе. Но там тоже… Движение есть, но вялое.
– Думаешь, о нас уже знают?
– Конечно.
– Тогда посмотри шары. Они могли за нами полететь.
Невлой на несколько минтов исчез. Опять свесил голову.
– Шаров нет… Что-то не так?
Малион досадливо поморщился.
– Всё так. Но такое впечатление, что мы либо сделали лишнего, либо… что-то не доделали.
– Ха, – раскрыл было рот Невлой, чтобы по обыкновению хохотнуть. Малион напомнил:
– Помолчи! Камрат спит.
– Да, спит… И сны видит… И знаешь, кого в них? Векела…
– Потише ты! Любопытно. Они с ним, как я знаю, никогда в жизни Камрата не встречались.
– Он видит его ясно рядом с Уницей…
– Никогда не называй её этим именем. Впрочем, и этот имя не её. Она – Калея! Ладно, Невлой. Я тут ещё посижу, подумаю.
– Тебе виднее. Но я ничего не чувствую.
– Не то. Вспомни порядок наших действий в течение сегодняшнего дня. Проанализируй, всё ли так удачно у нас закончилось на Сажанее?
– А?.. А-а. Проанализирую.
Невлой мигнул вытаращенными от натуги глазами и освободил люк.
«Что же там было?» – мучительно старался вспомнить Малион.
Бандиты с шестами? Оригинально, конечно, но не это его поразило, а нечто другое. Или некто?
Итак… Его как раз толкнули под ребро шестом, он отмахнулся тритундой – шест пополам… Да, да, как раз в этот момент он и увидел… Нет, отметил мельком… Краешком глаза. Точно! Он увидел глаза! Знакомые глаза! Знакомые, но полузабытые. Их обладатель тоже узнал его и… да, это он помешал другому оприту ударить ему в лицо… Глаза – прищур особый… У кого же такой прищур?
Может быть, всё-таки показалось?
Малион вытянул трубочкой губы, потянулся, подал подбородок вперёд и так посидел некоторое время, глядя прямо перед собой.
Итак, глаза… Если там, среди опритов, был свой, то в том нет ничего особенного – вьюжные могли иметь интерес к бандам. Тогда, возможно, что-то другое связано с обладателем этих глаз: окружение или просто кто-то сторонний, оказавшийся рядом с ним?
Он стал перебирать в уме имена, вспоминать и вдруг заметил, что стал сбиваться и путаться. Посмотрел на спящего у него под боком Камрата – безмятежен, словно и вправду ребёнок, но… Встретиться бы с ним через месяц-другой… Любопытно… Но…
Надо вспомнить, кто это был? Тогда, наверное, проще отгадать источник тревоги, нарастающий по мере того, как он пытается разобраться с этим вопросом.
Нет, никак, даже образ стал расплываться и, чем больше Малион старался воскресить то, что ему увиделось, тем невнятнее становились и мгновенно промелькнувший облик, и прищуренные глаза. Но и тревожные мысли тоже стали угасать – кто бы там ни был, и что бы там уже не произошло, им с помощью Невлоя всё было сделано правильно. Действительно, Камрат – вот тут, под рукой, целый и невредимый. Сверх того: дети правителя бандеки, Свим, на которого, как он понимал, имеют виды вьюжные… Да и сам он уцелел в этом непростом мероприятии. Даже двейрин при нём до сих пор остаётся в живых…
Но он устал и ощущал эту усталость, она подкрадывалась к нему и сбивала с мыслей сонной одурью…
В это время, невдалеке от Малиона, на палубе, совсем другое занимало Свима. Он как никогда раньше жаждал, как бы быстрее добраться до родного хабулина, но и понимал, что грядущие заботы, поджидающие его там, а они будут не очень приятными, последуют сразу же после его появления.
Так, у Клоуды наступала пора пройти строгие правила Круга Человечности стать матерью будущего многоимённого. А это зависело в целом от Свима, ибо он должен будет вначале оформить свои отношения со своей женой, чтобы её допустили к обследованию именно как ауну, а не просто случайную женщину, зачавшую от мужчины, обладающего высоким нэмом, тем более – выше инегов. Она, конечно, вступая в Теском, была проверена и принята на основании отсутствия каких-то отклонений от нормы, но тогда она не была ауной и не ждала ребёнка, да и тескомовская проверка намного проще, чем требования Круга Человечности.
Ему самому следовало побывать в закалочной. Два месяца скитаний по Диким Землям оставили свой след в душе и на теле. Надо снять лишнюю возбудимость, которая всё чаще подталкивала Свима работать больше руками, чем головой. Давали знать ушибы, благоприобретённые от ударов противников, неловких движений и неудачных падений. Общение с дикими и разумными в Заповеднике Выродков так же могло привести к появлению ненужных отклонений в составе крови и желудочном соке… Будучи в Керпосе, он пренебрёг предложением Токана воспользоваться его закалочной.
– Зачем? – произнёс он тогда легкомысленно. – Скоро буду дома. Там меня моя система знает с детства. А у тебя пока изучит, проанализирует, взвесит, создаст образ… Полдня уйдёт.
– Как знаешь, Свим. Но скажу тебе так. Дорога на Примето, хотя ты по ней и прошёл неоднократно, как любая другая дорога, не простая прямая. Она прихотливо стелется, как непредсказуемое проявление страстей человеческих, – загадочно и витиевато произнёс Токан, выслушав отказ Свима. И подкрепил сказанное повтором: – Дорога на Примето не прямая…
Свима тогда позабавили туманные намёки представителя Фундаментальной Арены в Керпосе. А тот, похоже, уже знал о долгом пути возвращения агента к родному хабулину.
Да и Малион не двусмысленно это подтвердил.
Тем более что закалочная нужна была Клоуде. Несмотря на её молодость