После того как собрал ружьё стало ясно что оно стало удобнее, но потеряло свою дальнобойность и разброс по мишени с пятидесяти метров составил два сантиметра, что для снайперской винтовки неприемлемо, хотя если стрелять по танку или верблюду то шансы растут.
Заставил Жоржа перетаскать колёса на холм перед джунглями и встав в позу участкового уполномоченного заорал одну из немногих фраз я знал на португальском:
— Te Deus dedicado!
После чего столкнул все четыре колеса под горку и они укатились в кусты обрамлявшие опушку.
— Жорик! Запоминай куда покатились, через пол-часа пойдёшь и посмотришь все ли они там?
— А если там змеи?
— Не наступай на них. — дал я ему дельный совет. — А если тебя спросят кто ты такой, отвечай что помощник великого колдуна холодной Белой пустыни.
— А кто меня спросит? — пугливо озираясь на заросли прошептал он.
— Неважно кто.
Мне нужно было подтверждение что за нами следят, поэтому я решил принести его в жертву. Ну попугают немного, так не съедят же. Или съедят?
Не успеют. Мы через десяток минут за ним пойдём, если не вернётся конечно.
«Тойота» без колёс никуда не денется. Я срубил сук с рогаткой на конце, придётся стрелять как Петровскому стрельцу, у них ружья такие же тяжёлые были.
Через пол-часа я позвал Жоржа, взвалил на него два рюкзака и послал на проверку. Он ушёл тоскливо оглядываясь. Даша глядела на меня с укоризной.
— Это не очень опасно. — сказал я ей. — По крайней мере под надзором. Сейчас мы тоже выходим. Ты тащишь палку.
На что я рассчитывал? Своих коров они явно повели окружным путём, а вот колёса и Жорика они потащат напрямую и следов останется множество.
Она сказала что это жестоко. Я был согласен. Место Жоржика было в Москве, у его мамочки, а не в Африке со злыми обезьянами, крокодилами и Бармалеями.
Большая ошибка. И ещё меня сильно злило что протолкавшись в этой стране два года он не выучил португальского. Какая помощь, а?
— Лодырь, бездельник, а кроме того…
— Остановись! — сказала она. — Нам пора идти.
Я остыл разом глядя в её серо-голубые глаза.
— Прости!
Был яркий африканский день, когда мы вошли в заросли, и сразу стемнело. Судя по карте мы были или в Претории или Зимбабве, причём в самой дикой её части, о чём говорили заросли самшита высотой с пятиэтажный дом. Здесь на сотни километров не было деревень и городов. Только холмы с текущими у подножий ручьями, аборигены зовут их реками, пересыхающими в засушливый сезон, и оставляющими грязные лужи с лежащими в них крокодилами.
— Это не они? — спросила Даша через два часа пути.
— Они, они! — ответил глядя в прицел. — Вон твой Жоржик валяется, как… — я прикусил язык.
— Что с ним?
— Ничего. Устал как… ты, любимая. Вот и спит.
— А банту?
— Сидят вокруг, обсуждают кого первого есть. Крокодила или Жоржа.
Банту не были удивлены увидев нас, наоборот. Старший группы охотников встал при нашем приближении и изобразил своим копьём нечто не совсем воинственное.
Если я понял правильно это означало «подгребайте сюда».
Колёса от «Тойоты» лежали рядом с ними, намучились бедняги. Это им не воздушные шарики в супермаркете тырить.
Теперь уже остальные шестеро встали и начали скакать с копьями, тыча ими в нашу сторону.
— Развеселились! — сказал я подходя. — Оставьте свои экзотические танцы на вечер, лучше скажите где я могу найти вашего короля племени?
Один выслушал меня очень внимательно, потом показал на солнце, после этого два пальца, загнутые наподобие рогов антилопы и потряс своим копьём.
— Ага! — я задумался. — Значит пока не убьём что-нибудь на обед, домой не пойдём?
Я пнул Жоржика.
— Вставай несчастный! Дрыхнет тут как премьер-министр на заседании… Покажи вот этому гусю братан, что ты там изображал?
Тот повторил свою пантомиму снова.
Жорж зевнул и ответил:
— Это просто! Два мальчика вернутся после полудня с помощью, а им за это время надо добыть какую-то козу… Я не знаю какую, ещё не очень разобрался.
Я оглянулся на стадо антилоп пасущихся в отдалении, опасающихся из-за нас подойти к этой луже.
— Такие подойдут? — спросил у них, показывая пальцем.
Охотник показал что в это время дня антилопы особенно осторожны, кроме того мы заняли место у воды и они нервничают, поэтому не подпустят близко никого.
— Скажи им Жора, чтобы они перетащили крокодила вот сюда, а я им за это козу раздобуду.
Аборигены засмеялись. Один из них поднял копьё и уколол земноводное пониже хвоста. Крокодил подпрыгнул и кинулся в воду, подняв в воздух целую тучу брызг.
Я попятился.
— Ты не понял что он живой? — спросила улыбаясь Даша.
Жорж был уже в десяти метрах и смотрел оттуда на лужу большими глазами. Он спал вместе с крокодилом! Это пришло ему в голову как хорошая история. Он приосанился направляясь к нам.
— Жорж, держи палку! Даша дай ему её.
— Может я сама?
— Он испортил, он и держит!
— Не дрожи и не качай! — сказал я ему прилаживая ружьё на рогатину целясь в ближайшую скотинку.
Выстрел! Две козы-антилопы-газели упали. Начинаю любить моё оружие отеческой любовью, я погладил ствол. Местные уже бежали подбирать добычу, а Даша стояла зажав ушки.
— Очень громко! — пожаловалась она.
Напомнить ей что ствол помял её протеже, так что мне пришлось выкинуть глушитель и трипод? Нет, не буду…
— Это было необходимо, убивать животных?
— Сегодня в деревне праздник в честь белого колдуна.
— Ты хотел сказать чёрного.
— Это я о цвете кожи.
— А что насчёт колдуньи?
— Пока сиди в засаде. У них женщины так… — Я покрутил ладонью. — Не в чести!
К охотникам прибыла подмога. Нагрузившись колёсами от «Тойоты» и двумя тушами рогатых животных, которых они называли «угута» они резво побежали вперёд, надеясь сообщить своему чифу о нашем прибытии. Так что когда мы пришли на место, где они встали лагерем километрах в пяти от ближайшего источника… Кстати я долго не понимал почему? В России всегда селились поближе к воде, здесь же наоборот. Первая мысль была чтобы женщины племени не обленились, таская ежедневно десятилитровые сосуды на голове, ну и соответственно не лезли в мужские дела.
Даша развеяла мои умозаключения.
— Они не хотят пугать зверей,