С пилонов ведомого сорвались дымные следы. Ракеты С-8 ушли к замыкающей группе боевиков. Тут же в воздух поднялись два столба пламени, смешанные с землёй и пылью. Наступающая цепь дрогнула и залегла, открыв беспорядочный огонь в небо.
— Отстрел! — произнёс Давыдов, когда мы выходили из разворота.
Несколько вспышек, и в стороны полетели тепловые ловушки. У боевиков могут и ПЗРК иметься в наличии.
Снизившись на предельно малую высоту, я пронёсся над улицей, ведущей к перекрёстку. Кузьмич уже был наготове отработать из ПКТ.
Он вцепился в гашетки. Сухой, яростный треск нашего ПКТ заполнил кабину. А дым моментально заволок пространство. Издалека было видно, как пули выбивали куски штукатурки из стен, как мечутся внизу фигурки боевиков, ища укрытие.
В ответ по нам ударили из десятков стволов. Несколько пуль щелчками ударили по фюзеляжу, но мы уже проскочили опасную зону.
— Заход по северным! — произнёс я.
— Выполняю! — ответил ведомый.
Снова вираж и заход на цель. Всё это похоже на карусель.
Ручку вновь отклонил от себя, нос вертолёта наклонён, и перед глазами появляется скопление боевиков. Быстро снижаюсь, скорость растёт. Пора работать!
— Пуск! Ухожу вправо, — доложил я.
Вертолёт болтнуло, а обзор перед собой заполонил дым от выпущенных НАРов. Вадим выпустил ловушки.
Из глубины города к развязке стягивались всё новые и новые силы. А наш боекомплект был далеко не бесконечным. Кузьмич уже сменил две коробки с патронами.
— Пуск! — выполнил я очередной заход на группу боевиков с востока.
На земле взметнулись фонтаны огня и земли. Наступающая цепь дрогнула и залегла. Пикапы уже и не пытались рассредоточиться.
Ещё один заход. Снова короткий залп. Один из пикапов ярко вспыхнул и перевернулся. Вертолёт снова тряхнуло от попаданий.
И тут произошло неожиданное. Пройдя над их головами и разворачиваясь для нового захода, я увидел, что они дрогнули. Отдельные группы, а затем и вся толпа, начали беспорядочно отступать, скрываясь в зарослях джунглей.
Мы сделали ещё один круг над полем боя. Всё вокруг горело и дымилось.
— 101-й, Гире. Наблюдаю наши основные силы. Спасибо! Вам на обратный, — передал мне Кирилл.
— Понял, на обратный, — ответил я, отворачивая к западной окраине города.
Похоже, что теперь операция пойдёт уже по плану.
Погода уже окончательно начала портиться. Дождь уже начал накрывать город Лунсар, который был в нескольких километрах от Макени. Кажется, что сама природа плачет по погибшим в этой бойне.
За этот день мы выполнили ещё несколько рейсов с доставкой боеприпасов. Вывезли и несколько раненых бойцов, как советских, так и правительственных войск.
К вечеру, выполняя очередную посадку на площадке, я не увидел, чтобы к нам снова кто-то быстро бежал. Только топливозаправщик стоял под деревьями, укрытый маскировочной сетью, готовый обслужить нас.
Выполнив посадку и выключив двигатели, я отклонился назад и прикрыл глаза. Небольшая усталость ощущалась от стольких вылетов за сегодня.
Я даже не успел посмотреть какой-то мало-мальский сон, как меня разбудили.
— Сан Саныч, вас там ждут, — тронул меня за плечо Кузьмич, и я открыл глаза.
На стекле начали появляться отметины от капель дождя. Запах сырости заполнил кабину, а солнце совсем скрылось за облаками.
Я вышел из кабины экипажа и тут же столкнулся с Гараниным, который сидел у нас в грузовой кабине.
— Не устал? — спросил он, посмотрев при этом на Давыдова.
Вадик, в отличие от меня, занял горизонтальное положение на одной из лавок и мирно сопел.
— Только глаза прикрыл.
Седой прилизал волосы и выглянул на улицу.
— Макени зачищают. Боевики сдаются или просто убегают. У меня вопрос — в такую погоду сможешь лететь?
— Смотря куда и зачем. Если оно того стоит, то полетим.
— Стоит. К сожалению, — сказал Гаранин и посмотрел на подъехавшую к вертолёту машину.
Глава 15
Гаранин вышел первым из грузовой кабины и медленно пошёл в направлении японского внедорожника. Машина в это время медленно приближалась к нашему Ми-8, покачиваясь на неровностях.
Я спрыгнул со стремянки на влажную траву и поправил жилет. Мелкие капли, попадая на корпус вертолёта, стекали тонкими ручейками, оставляя тёмные полосы на серо-зелёном фюзеляже. Воздух уже наполнился влажностью, а низко опустившиеся облака будто придавили площадку к земле. Казалось, что сама природа оплакивает то, что произошло за день.
Я догнал Гаранина, который шагал вперёд, держа руки за спиной.
— Боевики отходят от Макени на восток. Догнать пока мы их не можем. Тем более что нас просят помочь правительственные войска, — кивнул Седой в сторону машины.
Из белого внедорожника вышли четыре человека. Один из них лейтенант Трачук, который экипировался достаточно серьёзно. Надел и бронежилет, и каску, и подсумок, и даже сапёрную лопатку. Ещё и автомат висел у него за спиной стволом вниз, постоянно постукивая на каждом шагу по черенку лопаты.
— Саныч, это же твой? — показал Гаранин на моего «всемастера».
— Да. Не было времени им заняться.
— Удели ему время. Он только закончил филфак Ленинградского университета и его сразу в Анголу отправили. Потом мне его сюда дали.
— Хорошо, Сергей Викторович. Я за ним присмотрю.
Значит, товарищ лейтенант не из кадровых военных. Я не вижу в этом ничего плохого, что он учился в гражданском ВУЗе. Несмотря на его неуклюжесть, есть в нём «военная косточка». Не каждый бы согласился ехать в командировку в Африку, даже за те деньги, что ему тут платят.
Рядом с Трачуком шли трое сьерра-леонцев в камуфлированной форме и с оружием. Первым шёл явно какой-то командир или начальник. Это можно было определить по его внешнему виду. Форма на нём слишком чистая, и он почему-то в дождь не стал снимать солнцезащитные очки. Ещё и не самые дешёвые.
Вместе с ним двое бойцов с нашитыми на плече красными крестами. Один с перевязанной рукой, другой в испачканной форме. При нашем приближении они оба вытянулись и приложили руку к панамам.
— Не нужно так, — «поправил» их Трачук на английском языке.
Бойцы сразу опустили руки, а Сергей Викторович сделал признательный кивок головой, приветствуя бойцов.
Командир сьерра-леонцев начал что-то говорить на английском Седому, а Трачук быстро переводил.
— Господин Гаранин, это я вас вызывал, — протянул африканец руку, но Сергей Викторович её не пожал.
Сложно было не заметить некое пренебрежение со стороны этого командира. Думаю, что и Седой решил пока не отвечать на такие замашки этого человека. Я же заметил, что часы у африканца золотые, а на пальце красуется большой перстень из того же драгоценного металла.
— Вы не в том положении, чтобы вызывать. У меня есть просьба о помощи от руководства Сухопутных