Хотел найти путь. Свой путь. Даже если не знал, каким он будет.
Повернулся к Диди.
— Хорошо, — сказал я. — Пойду с тобой.
Улыбка на её лице стала шире.
— Отлично. Тогда начнём. У меня есть интересная смерть через десять минут по земному времени. Старик в Токио. Прожил девяносто семь лет. Хорошая жизнь. Хороший конец.
Она протянула руку.
— Готов?
Я взял её руку. Впервые за три месяца почувствовал что-то кроме апатии. Любопытство. Слабое, но реальное.
— Готов.
Столик и чайный сервиз исчезли. Пространство вокруг нас начало меняться.
— Одно правило, — сказала Диди, пока мы переходили. — Не вмешиваться. Ты здесь наблюдать. Учиться. Не спасать. Не изменять. Просто смотреть.
— Понял.
— Хорошо. Потому что смерть — деликатный момент. Если ты испортишь его…
— Не испорчу, — заверил я.
Диди кивнула. Мы шагнули через границу измерений.
Чёрная дыра исчезла позади. Вместе с апатией, которая держала меня три месяца.
Не знал, что найду в путешествии со Смертью. Но впервые за долгое время хотел узнать.
Это было интригующее.
* * *
Глава 33
Я материализовался в маленькой квартире на окраине Токио. Запах старости был первым, что почувствовал мой нос. Не гниения. Не болезни. Просто старости — смесь лекарств, чая, бумаги и времени. Запах окончание жизни.
Комната была крошечной по меркам моего восприятие. Традиционная японская планировка, но с современными элементами, которые показывали, что здесь есть развитие. Футон на полу. Низкий столик. Телевизор в углу, выключенный. Окно выходило на улицу, где проходили люди, спешащие по своим делам.
На матрасе футоне лежал старик.
Диди уже была там. Сидела у изголовья, смотрела на мужчину с выражением, которое было одновременно грустным и нежным.
— Его зовут Танака Хироши, — сказала она тихо, не отводя взгляда. — Девяносто семь лет. Родился в 1927 году. Пережил войну. Потерял семью в бомбардировке. Восстанавливал страну. Работал учителем. Женился. Вырастил троих детей. Я помню его младенцем, который только оказался у рук его матери. Он был таким маленьким, Михаил, таким невинным и простым. Сейчас же…
Я подошёл ближе. Посмотрел на старика.
Его лицо было морщинистым. Кожа тонкая, прозрачная, натянутая на кости. Глаза закрыты. Дыхание поверхностное, с долгими паузами между вдохами.
Умирающий. Очевидно умирающий.
— Сколько ему осталось? — спросил я.
— Семь минут, — ответила Диди. — Может быть восемь. Сердце слабое. Просто остановится. Без боли. Он заснёт и не проснётся.
— Хорошая смерть.
— Да, — согласилась она. — Насколько смерть может быть хорошей в человеческом случае.
Я осмотрел комнату внимательнее покрутив головой. На стене висели фотографии. Старые, выцветшие. Молодой Танака в военной форме, улыбающийся и ещё не знающий всех ужасов войны. Следующее фото, свадебное — он и молодая женщина в кимоно, оба улыбающиеся. После события прошедших лет. Дети в разном возрасте. Внуки. Правнуки.
Жизнь, запечатлённая в моментах. Как печально что она заканчивается.
На столике лежали книги. Я подошёл, посмотрел на обложки. Классическая японская литература. Поэзия. Один томик был особенно потрёпанным, страницы пожелтели от времени.
— Его любимая книга, — сказала Диди. — Читал её каждый год. С момента, как купил в двадцать лет. Семьдесят семь раз, раз в году. Стало традиций которую он придерживался ни смотря ни на что.
Я протянул и взяв книгу, открыл наугад. Хайку. Короткие стихотворения в традициях народа островов о природе, времени, быстротечности жизни.
Цветы сакуры
Падают на землю снова
Весна уходит прочь
Бессмысленно. Или есть смысл? Для него возможно. Но не для меня. Закрыл книгу. Положил обратно на столик.
— Зачем ты привела меня сюда? — спросил, повернувшись к сестре. — К этому конкретному человеку?
Диди повернулась ко мне.
— Потому что его смерть… полная. Он прожил долгую жизнь. Видел многое. Страдал. Радовался. Любил. Потерял. Нашёл снова. И теперь готов уйти.
— Как ты знаешь, что он готов?
— Чувствую, — она положила руку на грудь старика. Не физический контакт, просто жест. — Его душа спокойна. Нет страха. Нет сожалений. Только принятие. Он прожил достаточно и многое прошёл. Теперь в нём осталось лишь она. Смерть.
Танака вздохнул. Глубже, чем раньше. Потом открыл глаза и его серые от старости глаза которые были слепы наполовину осматривали наши лица, которые мы приняли.
Я замер не понимая. Он нас видел? Не должен был. Мы были за пределами его восприятия смертного разума.
Но старик смотрел прямо на нас. Его взгляд был ясным, несмотря на возраст.
— Ты пришла, — прошептал он, смотря прямо в лицо сестры. Голос хриплый, но слышимый.
Диди улыбнулась.
— Да, Танака. Я здесь.
— Я знал, что ты придёшь, — он попытался сесть, но не смог. Слишком слаб. — Видел тебя во сне. Много раз. Ждал.
— Не все могут видеть меня, — сказала Диди мягко тронув его лоб пальцем. — Но ты всегда был особенным. С того момента как ты родился, с того, как должен был умереть в войне, но не умер.
Танака кивнул медленно.
— Бомба. Все мои товарищи погибли. Я остался. Не понимал почему.
— Потому что тогда, твоё время ещё не пришло, — ответила Диди улыбнувшись. — У тебя была Жизнь, служба, война. Работа. Семья, которую нужно было создать. Ученики, которых нужно было учить. Жизнь, которую нужно было прожить.
— И я прожил её, — Танака закрыл глаза. Улыбнулся слабо. — Хорошую жизнь. Не без боли. Но хорошую.
Его взгляд переместился на меня. Старик смотрел несколько секунд.
— Кто это? — спросил он.
— Мой брат, — ответила Диди. — Михаил. Он здесь учиться.
— Учиться чему?
— Тому же, чему учился ты всю жизнь, — сказала она. — Принятию. Отпусканию. Пониманию того, что всё проходит и уходит как река.
Танака кивнул. Его дыхание стало ещё более поверхностным.
— Больно? — спросила Диди.
— Нет. Просто… устал. Очень устал.
— Тогда отдыхай, — она наклонилась ближе. — Я здесь. Ты не один.
— Моя жена… она там?
— Да. Ждёт тебя. Вместе с теми, кого ты потерял.
Он хрипло вздохнул, эмоции захлестнули его разум. Я видел радость, боль и надежду. Слёзы потекли по морщинистым щекам старика.
— Скучал по ней. Каждый день хотел её видеть, слышит. Тридцать лет без неё были трудны. Моя Ариса…
— Скоро увидишь её снова.
Танака открыл глаза последний раз. Посмотрел на