— Мать не обычное существо, — напомнила Диди. — Стена, которую ты создал, основана на принципах порядка и структуры. Но Мать — это первобытный хаос, Тьма, которая существовала до создания порядка. Возможно, твои барьеры не работают против неё так же эффективно.
Это было ясно и логично. Я создал стену, используя свои силы архангела, основанные на Свете Отца. Но Мать была равной Отцу по могуществу. Если она действительно хотела проникнуть куда-то, мои барьеры могли быть недостаточны.
— Что она делает там прямо сейчас? — спросил я.
— Не знаю точно. Её присутствие… размыто. Словно она одновременно везде и нигде в том секторе. Я чувствую её касание на множестве реальностей одновременно. Земля-1, Земля-2, Земля-38… десятки параллельных миров ощущают её влияние.
Я закрыл глаза, сосредоточился. Расширил своё восприятие за пределы этого бара, этого города, этой планеты. Через слои реальности, через измерения, к тому сектору, который я изолировал множество лет назад.
И почувствовал это.
Тонкую трещину в стене. Не разлом, не пробой. Именно трещину, словно кто-то медленно, осторожно раздвигал границы, которые я установил. Бережливо, но тем не менее опасно.
И сквозь эту трещину просачивалась Тьма. Не злобная, не разрушительная. Просто Тьма в её изначальной форме. Древняя, всеобъемлющая. Любопытная.
— Она исследует, — прошептал я, открывая глаза. — Мать не атакует. Она просто… смотрит. Изучает.
— Изучает что?
— Героев. Их выборы. То, как они реагируют на Кризис. — Я посмотрел на Диди. — Помнишь, что она говорила на нашей встрече? Об эволюции, о следующем шаге. Возможно, она ищет примеры того, как смертные справляются с невозможным. Как они растут через страдание и испытания.
Диди задумалась, её пальцы барабанили по столу.
— Это имеет смысл. Кризис на Бесконечных Землях — самое масштабное испытание для смертных в том секторе. Если Мать хочет понять, на что способны смертные, это идеальная лаборатория.
— Но её вмешательство меняет результаты, — добавил я. — Если она касается судеб, то эксперимент становится искажённым.
— Может быть, это её цель? Посмотреть, что произойдёт, если добавить переменную, которой не должно быть.
Я встал снова, не мог усидеть на месте. Это было сложнее, чем простое наблюдение или исследование. Мать меняла что-то фундаментальное в том секторе. И последствия могли выйти за его пределы. Если существа из того сектора выберутся, это может затронут ближайшее к ним миры.
— Мне нужно поговорить с ней, — сказал я решительно.
— Я так и думала, что ты это скажешь, — Диди улыбнулась слабо. — Поэтому и пришла. Я не могу вмешиваться напрямую — моя роль наблюдать за переходами, а не предотвращать их. Но ты…
— Я могу.
— Ты должен.
Я посмотрел на неё, на мою сестру, которая видела конец всех вещей и принимала это с таким спокойствием. В её глазах была надежда, что я смогу исправить ситуацию.
— Ты думаешь, Мать представляет угрозу? — спросил я прямо.
Диди помедлила с ответом.
— Не знаю. Честно говоря, Михаил, я не чувствую злого умысла от её присутствия. Но изменения, которые она вносит… они могут иметь непредсказуемые последствия. А непредсказуемость в масштабах этой мультивселенной — это опасно.
Я кивнул. Она была права. Даже благие намерения могли привести к катастрофе, если не контролировать процесс.
— Когда мне нужно отправиться?
— Сейчас. Кризис скоро достигнет кульминации. Если ты хочешь застать Мать в момент её наибольшей активности и поговорить с ней, время уходит.
Я повернулся к застывшей Хлое. Она всё ещё сидела в той же позе, рука тянулась к стакану, на лице застыло выражение лёгкой задумчивости. Мне нужно было узнать больше о ней, понять, почему она меняет Люцифера, почему Аменадиэль создал чудо ради её рождения.
Но снова что-то отвлекало меня от этого пути.
В первый раз это было дело с ритуальным убийством. Мне нужно было уйти. Потом разговор с самой Хлоей, который прервала Смерть. Теперь Кризис и вмешательство Матери.
Совпадение?
Или Судьба?
— Что-то не так? — спросила Диди, заметив моё колебание.
— Каждый раз, — сказал я медленно, — каждый раз, когда я пытаюсь понять, что происходит с Хлоей и Люцифером, меня отвлекают. Словно кто-то не хочет, чтобы я копал глубже.
Диди подошла ближе, посмотрела на застывшую женщину.
— Возможно, это защита. Некоторые вещи не должны быть поняты раньше времени. Если то, что связывает Хлою и Люцифера, часть большего плана, то преждевременное вмешательство может всё испортить.
— Или кто-то манипулирует событиями, чтобы держать меня в неведении.
— Тоже возможно.
Мы стояли в тишине застывшего времени. Я чувствовал раздражение, смешанное с любопытством. Тайна Хлои Декер не отпускала. Но Диди была права — Кризис требовал немедленного внимания. Мать, вмешивающаяся в изолированный сектор, была более срочной проблемой.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Я отправлюсь туда. Найду Мать, поговорю с ней. Но, Диди…
— Да?
— Присмотри за ними. За Хлоей и Люцифером. Если что-то пойдёт не так, дай мне знать.
Она кивнула.
— Обещаю. Но, Михаил, будь осторожен. Кризис на Бесконечных Землях — не шутка даже для таких, как мы. Реальность там нестабильна. А если Мать действительно меняет ход событий…
— Я справлюсь.
Диди улыбнулась, но улыбка была грустной.
— Всегда такой уверенный. Это твоя сильная сторона и твоя слабость одновременно.
— Ты начинаешь звучать как Судьба.
— Мы сёстры, в конце концов. Некоторые черты общие.
Она подняла руку, коснулась моего плеча. Касание было прохладным, но не неприятным. В нём была поддержка, забота.
— Удачи, брат.
— Спасибо, сестра.
Диди начала растворяться, её форма становилась полупрозрачной. Но прежде чем исчезнуть полностью, она сказала ещё одно:
— И, Михаил? Когда увидишь её… не суди слишком строго. Мать делает то, что считает правильным. Как и мы все.
Она исчезла. Время дрогнуло, готовое вернуться в свой обычный ход. Я быстро коснулся лба Хлои, стёр из её памяти последние несколько минут. Для неё наш разговор просто продолжился без паузы. Она не запомнит мою странность, мою задумчивость.
Защита. Для неё и для меня.
Время возобновилось. Хлоя допила свой виски, поставила стакан на стол.
— Вы уверены, что с вами всё в порядке? — спросила она снова, не помня, что уже задавала этот вопрос.
— Да, — ответил я, вставая. — Но мне нужно уходить. Срочное дело.