Гумберт. Почему ты думаешь, что я перестал тобой интересоваться?
Лолита. Ну, во-первых, ты меня еще не поцеловал. Не так ли?
Гумберт, вильнув, съезжает на травянистую обочину. Она прижимается к нему. Автомобиль дорожной полиции останавливается около них.
Патрульщик. Что-то случилось?
Гумберт. Нет, нет. Я только хотел свериться с картой.
Лолита (услужливо-поспешно перегнувшись через Г. Г. и говоря с несвойственной ей учтивостью). Боюсь, мы остановились в неположенном месте. Дело в том, что у нас возник вопрос, как проехать короткой дорогой, и мы подумали —
Патрульщик. Хорошо, если вы хотите сделать остановку, здесь в трехстах ярдах есть стоянка.
Лолита. Ах, спасибо!
Густобровый полицейский награждает юную красотку своей самой широкой улыбкой и плавно отъезжает. Лолита прижимает к груди трепещущую руку.
Лолита. Экий балда! Он должен был тебя сцапать.
Гумберт. Помилуй, почему же – меня?
Лолита. Потому что предельная скорость в этом дурацком штате всего пятьдесят миль в час. Нет, нет, не замедляй. Он теперь далеко.
Гумберт. Нам еще предстоит длинный перегон, так что веди себя как хорошая девочка.
Лолита. А свет был красный. Я никогда не видала такой езды.
Они безмолвно проезжают через безмолвный городишко.
Гумберт. Ты сказала, что вела себя… не знаю… гадко? Не желаешь ли ты рассказать об этом?
Лолита. А тебя легко ошарашить?
Гумберт. Нет. Так чем ты занималась?
Лолита. Ну, я принимала деятельное участие в лагерной жизни.
Гумберт. Ensuite?[12]
Лолита. Ансуит, меня учили жить групповой жизнью, счастливой и полной жизнью, и при этом развивать собственную гармоничную личность. Словом, быть паинькой.
Гумберт. Да, я видел что-то в этом роде в лагерной брошюрке.
Лолита. Мы любили петь хором у костра.
Гумберт. Что-нибудь еще?
Лолита (восторженно). Герл-скаутский девиз – это также и мой девиз. Мой долг быть полезной животным мужского пола. Я исполняю их прихоти. Я всегда в хорошем настроении. И я всегда грешу мыслью, словом и делом.
Гумберт. Это всё, моя остроумная детка?
Лолита. Мы пекли пироги на солнечной плите с рефлектором. Как интересно, правда? Здорово! Мы делали рентгеновские снимки. Мы распознали трех птиц в лесу, больше учитель не знал. Вот весело!
Гумберт. C'est bien tout?[13]
Лолита. С'est. He считая малюсенькой вещи, о которой я, может быть, расскажу попозже, если будем сидеть в темноте.
Дорога.
Придорожный указатель: «ОТЕЛЬ “ЗАЧАРОВАННЫЕ ОХОТНИКИ” – 8 МИЛЬ». Далее другой указатель: «брайсланд, 759 футов над ур. м.». Наконец, щит на перекрестке: «до вашего незабываемого отеля “зачарованные охотники” – 3 мили».
Лолита. Ах, давай остановимся в «незабываемом»!
Гумберт. Я забронировал две комнаты в гостинице для туристов в Лепингвиле, но…
Лолита. Ах, пожалуйста! Остановимся в «Зачарованных». Это известное романтичное место. Люди будут думать, что мы любовники. Пожалуйста!
«…И вот он предстал перед нами, дивно и неотвратимо, в конце плавного поворота, под призрачными деревьями, наверху, где кончался обсыпанный гравием въезд, – белый чертог “Зачарованных Охотников”».
Лолита (выбираясь из машины). Ну и шик!
Старик Том, седой, горбатый негр, уносит чемоданы.
Это большая, старая, вычурная, семейного типа гостиница с колонной галереей. Гумберт и Лолита входят в богато украшенный холл. Участники двух съездов, медицинского (в стадии убытия) и флористического (в стадии прибытия), заполняют помещения отельной конторы.
Лолита опускается на корточки, чтобы осыпать ласками кокер-спаниеля, который, разлегшись на ковре, тает под ее ладонью.
Гумберт (невнятно, обращаясь к отельному клерку у стойки конторы, мистеру Ваткинсу). Могу ли я снять комнату на ночь?
Ваткинс. Простите, сэр?
Гумберт. Могу ли я снять две комнаты или одну комнату с двумя кроватями?
Ваткинс. Боюсь, мы ничем не сможем вам помочь. Гостиница переполнена участниками съезда медиков, включая тех, кому не нашлось места в другом отеле. И, кроме того, встреча экспертов по розам как раз началась. Это для вас и вашей девочки?
(Добродушно глядит на Лолиту.)
Гумберт. Ее мать больна. Мы очень устали.
Ваткинс. Мистер Свун!
Появляется Свун, другой отельный служащий.
Ваткинс. Что слышно о докторе Лаве[14]? Он телефонировал?
Свун. Да, он отменил свою бронь.
Ваткинс. А как обстоит дело с семьей Блисс[15]?
Свун. Они намерены сегодня освободить номер.
Ваткинс (к Гумберту). Раз так, я могу поселить вас в номере триста сорок два. Но там имеется только одна кровать.
Гумберт. В таком случае не могли бы вы поставить дополнительную кровать?
Ваткинс. Нет ни одной свободной, но мы что-нибудь придумаем позднее.
Гумберт. Хорошо, я беру номер.
Ваткинс. Наши кровати довольно
(открывает журнал регистрации постояльцев)
широкие. Прошлой ночью на такой кровати у нас уместилось трое докторов, и тот, что спал посредине, был весьма упитанный
(протягивает Гумберту конторское перо,
так как его собственное застопорилось)
джентльмен.
Коридор на третьем этаже.
Дядя Том, с чемоданами и ключом, занят отпиранием двери номера. Он возится с ключом.
Лолита. Смотри, ведь это номер нашего дома – триста сорок два.
Гумберт. Забавное совпадение.
Лолита. Да, очень забавно. Знаешь,
(смеется)
прошлой ночью мне приснилось, что мама утонула в Рамздэльском озере.
Гумберт. Неужели?
Комната.
Двуспальная кровать, зеркало, двуспальная кровать в зеркале, зеркальная дверь стенного шкафа, такая же дверь в ванную, чернильно-синее окно, отраженная в нем кровать, та же кровать в зеркале шкафа, два кресла, стол со стеклянным верхом, два ночных столика, между ними двуспальная кровать: точнее, большая кровать полированного дерева с бархатистым покрывалом пурпурного цвета и четой ночных ламп под оборчатыми красными абажурами.
Гумберт дает старику Тому один доллар, подзывает его обратно и дает еще один. Том уходит с ухмылкой признательности на лице.
Лолита (динамически гримасничая). Как же так – мы оба будем спать здесь?
Гумберт. Я просил отдельную комнату или хотя бы добавочную койку – для тебя или для меня, если хочешь.
Лолита. Ты с ума сошел.
Гумберт. Почему же, моя дорогая?
Лолита. Потому, мой дорогой, что, когда дорогая мама узнает, она с тобой разведется, а меня задушит.
Она стоит напротив зеркальной двери шкафа, с удовольствием щурясь на свое отражение. Гумберт садится на краешек низкого кресла, нервно потирает ладони и обращается к ее довольному отражению.
Гумберт. Послушай меня, Ло. Давай установим кое-что раз навсегда. Я твой приемный отец. В отсутствие твоей матери я отвечаю за твое благополучие. Нам придется много быть вместе. И поскольку мы небогаты, мы не сможем
(привстает и подхватывает свой плащ, который соскочил с крючка)
всегда занимать две комнаты.
Лолита. Ладно,