- Односолодовое виски.
- Хорошая штука, - сказал он.
- Где тут ванная? - спросила Мэрион.
Джанет указала.
- Вон там. Через спальню.
- А там что? - спросил Эмиль.
Он указывал на закрытую дверь в кабинет. Ни Эмиль, ни Мэрион пока не знали, чем она зарабатывает на жизнь, и по какой-то причине она не хотела, чтобы они это знали. Остальные пока ничего не говорили. Но если бы он порылся там, то, вероятно, смог бы догадаться сам.
- Кабинет. Книги и бумаги.
Он подошел к двери, открыл ее, щелкнул настенным выключателем, и его взгляд упал на заваленный бумагами стол.
- Ты здесь работаешь?
- Иногда.
- Ты что, писательница или что-то в этом роде?
- Я пишу.
Она подошла и, выключив свет и закрыв перед ним дверь, увидела на столике забытые Аланом заметки по делу.
Они понадобятся ему завтра.
Предполагается, что он останется в городе на ночь.
- Пожалуйста, - сказала она. - Это личная комната.
Он пожал плечами и улыбнулся.
- Конечно. Хорошо. Ты напишешь обо мне?
- А ты бы этого хотел?
Она посмотрела на Билли, который сидел в кресле, открывая и закрывая большой острый на вид складной нож, нахмурив брови, словно в глубокой задумчивости. У Билли есть нож, - подумала она. - Ты, черт возьми, должна об этом помнить.
- Конечно же, я бы хотел. Простой парень преуспел, верно? Знаешь, я седьмой сын седьмого сына. Говорят, это дает магические или духовные способности, очень сильные. А Билли - сын священника. Сам по себе очень духовная личность. И Рэй...
Он повернулся к Рэю, который пил виски прямо из бутылки.
Ну вот, для меня второй порции не будет, - подумала она.
- Эй, Рэй, а какова твоя история?
- Нет у меня никакой истории, Эмиль.
Тот рассмеялся.
- Я так и думал.
Затем дверь в спальню открылась, и появилась Мэрион, и ее недовольство этой четверкой превратилось в яростный гнев. На Мэрион была черная ночная рубашка от "Версаче", та самая, на которую Алан потратил приличную сумму на Манхэттене на прошлое Рождество, и которую она надевала всего четыре раза - в ту ночь, на его день рождения, на свой день рождения и на следующее Рождество, и пояс с подвязками тоже был ее, и трусики, и черные шелковые чулки.
- Я тут позаимствовала у тебя кое-какие вещи, - сказала она. - Надеюсь, ты не возражаешь.
О, я возражаю, - подумала она. - Ты мерзкая сука. Уверена, ты очень хорошо знаешь, что я возражаю.
- Господи, Мария! Вы только посмотрите!
Эмиль подошел к ней, и Джанет невольно задумалась о том, как сильно эти парни ревновали друг друга, потому что Рэй тоже двинулся к ним из кухни с непроницаемым выражением лица, Билли стоял и таращился, а Эмиль проводил по ней руками, выпендриваясь перед ними и перед Джанет. Мэрион смеялась и обнимала его, когда он тащил ее обратно в спальню и валил на себя поперек кровати, двигая бедрами.
Она увидела, как Мэрион прервала поцелуй, как его большие руки обхватили ее груди, как та повернулась и уставилась на нее, и поняла, что Мэрион в этот момент что-то показывает ей. Это было что-то о силе и злобе, о том, что девочка с чужого двора уже выросла и с ней нужно считаться. Она четко уловила это послание. Не отрывая взгляда, она целеустремленно и спокойно подошла к спальне и закрыла дверь.
Билли опустился в кресло и снова принялся возиться со своим зловещего вида ножом. Она подошла к стоящему рядом дивану и села. Он ее не испугает. Будь он проклят. Было слышно, как на кухне Рэй прикладывается к бутылке. В спальне она слышала их. Все их слышали. У нее было ощущение, что это так или иначе беспокоило каждого из них. Она полезла в сумочку.
- Не возражаешь, если я закурю?
- Не-а. Это твой дом.
Она закурила, скрестила ноги и попыталась расслабиться.
- Телевизор работает? - спросил Билли.
- Пульт вон там.
Он взял пульт со стола и включил телевизор. На экране появилась какая-то безобидная семейная комедия, и звуки из спальни исчезли под раскатами хохота. Он начал переключать каналы. Его концентрация внимания, похоже, была такой, как она и ожидала: нулевой.
Cinemax? HBO? Showtime?
- Нет.
Она видела, как он разглядывает обстановку - бостонское кресло-качалку, ряды расписных фигурок ручной работы, письменный стол в деревенском стиле, шкаф для пирогов, стулья и стол, образцы детской вышивки 1821 года, столетнюю карту реки Гудзон, массивные полки из резного дуба, лампы в стиле Тиффани.
- Никогда бы не подумал, что ты такая скупая, - сказал он.
- Ты это о чем?
- Никогда бы не подумал, что ты такая скупая. То есть, что у тебя только минимальное количество каналов. У тебя, тут столько всего.
И действительно, так оно и было.
* * *
Казалось, прошла вечность, пока Билли одной рукой открывал и закрывал свой проклятый нож, а другой переключал каналы, но прошло, наверное, не больше пятнадцати минут, потому что она курила всего вторую сигарету, когда дверь спальни открылась и появилась Мэрион, на этот раз завернутая в простыню. Ее простыню.
- Джанет? Зайди на минутку, ладно?
Теперь спальня казалась ей грязной. Чужой. Вражеской территорией. Ей не хотелось туда заходить.
- Зачем?
- Хочу тебя кое о чем спросить.
- Спрашивай здесь.
- Это девчачьи разговоры, милая.
Она затушила сигарету. Проходя мимо, увидела, что Рэй сидит на кухне, перед ним бутылка, он достает из бумажника карточки и снова запихивает их обратно, расстроенный. Все еще ищет ту семейную фотографию. Ей стало интересно, существует ли она вообще.
В дверях Мэрион взяла ее за руку и провела в комнату, где на кровати лежал Эмиль. Мэрион закрыла за собой дверь и осталась стоять, а Эмиль улыбнулся.
- Следующая, - сказал он.
Это был удар под дых, который мгновенно сменился яростью и страхом.
- Ах ты, гребаная сука! - сказала она и, повернувшись, увидела, что Мэрион преграждает ей путь.
Она не стала медлить ни секунды - старшие братья научили ее драться давным-давно, и она ничего не забыла. Она нанесла удар правой в челюсть, и Мэрион рухнула на сосновую дверь, как кусок сырого мяса. Оттолкнула ее с дороги, и ее рука уже взялась за дверную ручку, когда голый