– Журавлева у аппарата, слушаю.
Голос был звонким, откровенно девичьим, но с явными стервозными нотками, что, впрочем, на меня особого впечатления не произвело.
– Здравствуйте, Анфиса Анатольевна, - произнесла спокойно. - Меня зовут Апраксина Елизавета Андреевна. Как насчет эксклюзивного интервью о моём бывшем женихе Нарышкине Алексее Петровиче?
Сразу зайдя с козырей, я выждала две секунды ошеломленного молчания и небрежно добавила:
– Впрочем, если вас это не интересует, я обращусь с данным предложением в “Новости Рязани”...
Упомянув ещё одну популярную в городе газету, мгновенно добилась своей цели и на том конце трубки торопливо выкрикнули:
– Интересует! Очень интересует, Елизавета Андреевна! Завтра в девять могу подъехать к вам домой со съемочной бригадой!
– Никаких съемок, - отрезала жестко. - Завтра в десять, кафе “Отрада” на улице Радужной. Беседа будет приватной один на один. У вас будет ровно час. Подготовьте вопросы заранее и учтите, если нарушите мои условия, то никакого интервью не будет. Особенно честных ответов на все ваши провокационные вопросы. Но только если они будут касаться именно Нарышкина. Я доступно изъясняюсь?
Снова пауза, но слышится раздраженное сопение, что меня ни капли не удивляет. Я бы тоже расстроилась, если бы со мной так разговаривали.
– Как вам будет угодно, Елизавета Андреевна, - в конце концов соглашается Журавлева, но мне слышится в её тоне толика коварства, дающая понять, что журналистка уже что-то задумала. - Кафе “Отрада” в десять. Честные ответы на все до единого мои вопросы о Нарышкине.
– Верно.
– С нетерпением жду нашей встречи! До завтра!
Журналистка отключилась первая, а Одинцов, в это время превратившийся в одно большое ухо, недовольно нахмурился.
– Не нравится мне её энтузиазм. И ваше обещание, кстати, тоже. Наверняка ведь подготовит жесткую провокацию.
– А мне скрывать нечего, - улыбнулась ему обманчиво легкомысленно. - В оргиях не участвовала, запрещенными препаратами не баловалась, в азартные игры не играла… О браке договаривались наши отцы, это была типичная для аристократов сделка, ничего более. Моя репутация безупречна, Юра. Пусть думает, что хочет, но эта партия будет за мной.
– А вы умеете удивлять, Елизавета, - озадаченно хмыкнул Одинцов. - Если бы знал вас меньше пяти минут, и сам бы решил, что образцовая барышня. Но если её провокация не удастся и она услышит даже на самые свои заковыристые вопросы исключительно ровные и очевидные ответы, то может и не согласиться публиковать это скучное интервью.
– О, поверьте, скучным оно не будет. Мне есть что намекнуть этой голодной акуле пера. - Моя улыбка была загадочной донельзя. - Может даже получиться сделать её карманной золотой рыбкой? Как считаете?
– О, вот это вряд ли, - расхохотался мой телохранитель, но при этом выглядел искренне заинтересованным. - И я так понимаю, мне вы сейчас ничего не расскажете.
– Вы правы, не расскажу. Всему своё время. А сейчас не хочу показаться невежливой, но вам пора. Думаю, вам есть чем заняться в своей новой квартире.
– О. Да. Простите. Уже ушел.
Действительно поспешив подняться из-за стола, тем не менее перед уходом Юрий показал мне, как включать охранную систему, как выключать, как понять, что её пытались взломать, и что делать, если, например, придет Марфуша со своим ключом, а система будет включена.
По всему выходило, что мне надо предупредить всех своих родных и прислугу, что квартира под охраной, чтобы они, не приведи небеса, не попали под раздачу, потому что мало иметь ключи от квартиры, надо ещё понимать, активирована ли система или отключена. Потому что, если активирована, внутрь не сможет попасть никто. Разве что взвод Витязей и только после того, как возьмут в магазине универсальный ключ доступа, которым можно деактивировать артефакт удаленно.
Я специально выбрала именно такую модель без чипов доступа, которые выглядели кулонами-подвесками (их можно было прицепить к связке ключей), потому что планировала включать эту охранку исключительно по ночам, когда буду спать. В остальное время охрана меня не интересовала. В самом деле, кто в своём уме рискнет грабить аристократа? Проблем потом не оберешься!
По большому счету мне и эта охранка была не особо нужна, ведь за Нарышкина уже взялись с особым усердием, ему явно будет не до меня, но лучше всё-таки подстраховаться. Он же псих, а поступки психов логике не поддаются.
В общем, я всё внимательно выслушала и запомнила, проводила Юрия до порога, закрыла за ним дверь, активировала охранку и позвонила всем, кому требовалось: Лаврентию, Людмиле и Марфуше. Чтобы понимали, если рядом с дверным звонком горит красная лампочка, а не зеленая - квартира под охранным артефактом, войти нельзя. Иначе шибанет так, что в больницу везти придется. Отцу звонить не стала, а попросила поговорить с ним Лаврентия. Всё-таки день у него выдался слишком напряженным, не стоит грузить лишней информацией.
Сама же позвонила дяде и из первых рук узнала свежую информацию о состоянии Катюши. Как я и надеялась, моя целительская помощь пошла ей на пользу и сестра уже приходила в себя, причем, как ни странно, уровень испытываемого стресса был минимален и во время короткой беседы с опытным психологом Катюша показала более чем хороший результат. При этом сам дядя решил подержать её в клинике хотя бы дня три, потому что не мог взять в толк, как это вообще произошло. Ещё в два часа пополудни её состояние оценивалось, как критическое, а в четыре оказалось даже выше, чем “удовлетворительно”.
– Иногда просто нужно поверить в чудо, - произнесла с улыбкой. - Говорят, на заставах уже не первую неделю видят призрачную Лекарку. Может и к вам она заглянула?
– Знаешь, уже готов поверить даже в это, - устало рассмеялся дядя. - А ведь в соседних палатах пациенты тоже на поправку пошли. Сейчас только задумался. Хм-м… А вот Нарышкин пока без изменений. С чего бы?
– Думаю, даже призраки понимают, кто достоин чуда, а кто нет, - хмыкнула цинично. - Спасибо за добрые новости, дядюшка. Доброй ночи.
– Доброй ночи, Лизонька. И не пропускай занятия и массаж, я за тобой слежу, - шутливо пригрозил Апраксин, на что я закатила глаза. Благо он этого не видел.
Но вот и этот разговор подошел к концу, на часах было уже без пяти девять, я давно переоделась в домашний халатик, а Костя всё не перезванивал. Начала даже волноваться, при этом прекрасно понимая, что трачу время впустую, ещё и