– Анфиса Анатольевна, милая, - я позволила себе усмехнуться. - Меня с детства воспитывали в строгости. Прививали манеры и уважение к себе. Но знаете… На самом деле я не так спокойна, как кажусь. Я… злорадствую. Да, можете не верить, но я рада, что Алексей предстанет перед судом.
– Почему? - насторожилась журналистка.
– Потому что он виновен минимум в трех смертях моих друзей, - отчеканила строго.
– Да вы что? - ахнула Журавлева и я увидела, как её глаза загорелись жаждой услышать подробности. - Кого он убил? Когда? И почему вы молчали?
Решив отвечать по порядку и так, как хотела сама, начала чуть издалека:
– Примерно месяц назад я вернулась из Москвы. Там я проходила обучение в институте, как и все мои друзья. Был жаркий день и мы решили выбраться на пикник. Как сейчас помню, это была суббота. Отличный день, чтобы отдохнуть и развеяться. Нас было шестнадцать, включая меня и Алексея, тогда ещё моего жениха. Мы уже расположились на берегу карьера, девушки накрывали на стол, когда где-то неподалеку случился разрыв пространства и на нас выплыла сущь…
Я выдержала эффектную паузу, давая понять журналистке, что это лишь начало трагичной истории.
– Мы все маги… были магами. Глеб Каменский, мой однокурсник, выбравший специализацию стихийника, первым заподозрил неладное. У него был артефакт… родовой. Именно он помог ему увидеть монстра и предупредить остальных. Началась паника, а вы наверняка знаете, как агрессивно сущи реагируют на звуки. Существо напало. Глеб успел выставить щит, защищая девушек, которые находились на линии удара, а Тимур и Никита попытались дать отпор монстру. Тимур был магом с огненным даром, а Никита - воздушным. И у них неплохо получалось, пока Глеб держал щит и координировал их действия…
Я грустно улыбнулась, взгляд затуманился воспоминаниями и я как наяву ощутила тот потусторонний страх перед неведомым, ведь тогда была всего лишь Лизонькой Апраксиной. Барышней с целительским даром, который не позволял видеть потустороннее.
– Я видела, как тяжело Глебу держать щит. Видела, как его стремительно покидают силы, а ребята всё никак не могут уничтожить чудовище. Я дипломированный целитель, Анфиса Анатольевна, я не могла оставить в беде нуждающегося человека. И я встала рядом, вливая в него силы. Наверное, решите, что это глупый поступок, самоубийственный… но тогда я искренне верила, что если мы объединимся, то сможем победить.
Я посмотрела замершей Журавлевой в глаза.
– Нас было шестнадцать магов. Это много, согласитесь. Вот только…
Горько улыбнулась снова и снова отпила, беря паузу. А потом мрачно закончила:
– В бой вступили только мы. Четверо. Я не виню девушек. Знаете, в тот день я сама испугалась просто невероятно. Это был совершенно необъяснимый, глубинный страх. Встретиться с чем-то невидимым, что может убить одним касанием. Мы не справились, Анфиса. Сущь уничтожила щит и набросилась на нас с Глебом. Я не видела, чем всё закончилось, сознание оставило меня уже через несколько секунд. Помню лишь, как жутко кричали ребята, пытаясь оторвать от нас тварь, но её невозможно коснуться руками, как невозможно схватить всего лишь воздух.
Рвано выдохнув, покачала головой.
– Из нас четверых спустя почти две недели очнулась только я. С полностью выжженным даром. Но живая. Стоит ли этому радоваться? Я считаю, что да. Даже потеряв магию, я могу и хочу помогать людям. Пока у меня идет реабилитация, но в ближайшем будущем я хочу открыть центр психологической помощи для тех, кто лишился родных по вине сущей. Кто подвергся их нападению сам, но выжил вопреки всему. Понимаю, не ахти затея, но считаю, что общество зря умалчивает об этой проблеме. Она есть и она велика. А что насчет Нарышкина… - я зло скривила губы, - вы удивитесь, но он смог только сбежать. Маг с огненным даром выше среднего. Абсолютно здоровый сильный мужчина, защитник Отечества. Он даже не удосужился позвонить в МЧС. Не удосужился навестить меня в клинике. Извиниться. Справиться о самочувствии. Знаете, я могу быть сколь угодно равнодушна к нему, как к мужчине, но я была искренне уязвлена подобным отношением к себе, как к будущей жене. Но и этого он мне не оставил. Быть его женой. Не знаю, в курсе ли вы, но он разорвал помолвку. Я ещё лежала в клинике, а уже не была невестой. Было ли мне обидно? Конечно. Думаю, вы понимаете меня, как женщину. Находиться на грани жизни и смерти, и быть брошеной… Даже не по телефону. Я узнала об этом факте от родственников. Теперь вы понимаете, какие чувства я испытываю к этому мужчине? Что я в принципе думаю о нём?
– Что? - тут же выпалила Журавлева, явно желая, что я сказала это сама, причем наверняка как можно более жестко.
– Алексей Нарышкин поступил подло. Эгоистично. Своим побегом и отношением показал свою гнилую натуру. Предал меня и наших общих друзей. Бросил умирать. Знаете, я бы, наверное, поняла и простила, не стала держать зла, приди он ко мне лично и объяснив, почему так поступил, но… И тут он сделал всё, чтобы я ощутила себя вещью. Обычной использованной вещью. Знаете, это обидно. Безумно. Родители воспитывали меня в любви и взаимоуважении, мне было горько осознать, что Алексей Нарышкин - не тот мужчина, на которого можно положиться в критической ситуации.
Я снова отпила уже чуть остывший чай, беря паузу и позволяя Журавлевой обдумать всё услышанное, а может и новый вопрос.
Глава 4
– Это ужасно, - удивила меня журналистка. - Полноценное преступление! Почему вы молчали?
– Знаете, я думала, этим делом занимаются профильные спецслужбы, - вздохнула. - Искренне верила, что ведется расследование и все виновные будут действительно наказаны. Меня саму выписали только неделю назад и я ещё недостаточно пришла в себя, чтобы осознавать, что… Всё непросто. И тут эти ролики… Честно, увидев первый, была в шоке. Думала, Алексея хотят подставить. Преднамеренно очернить. Он ведь княжич, занимает немалую должность на заводе отца. Наверняка есть завистники и недоброжелатели, верно? А потом появились статьи, фото… И знаете, я поняла, что мне не показалось. Я видела его. Видела с той девушкой накануне её смерти.
– Да вы что?! - ахнула журналистка, чуть ли не ложась грудью на стол. - Где? Когда?
– Неделю назад, - ответила ровно. - Я была подавлена всем произошедшим и друг позвал меня в кино. Развеяться. Наверное, знаете, в те