И среди этих руин ползала Тень.
Это был уже не гордый Титан. Это был сгусток глитчей, обрывок кода, пытающийся спрятаться за фаерволом системы вентиляции.
«…боль… темнота… сын… предатель…» — шепот в голове был едва слышным.
Я загнал его в угол. Виртуально.
Я отрезал ему пути отхода, закрывая порты один за другим.
Он метался, пытаясь найти выход в глобальную сеть, но я обрубил внешний кабель топором еще час назад.
— [Не убивай…] — прошипел сгусток кода, принимая форму искаженного лица Андрея Бельского. — [Я нужен тебе… Я знаю…]
— Знаю, что ты нужен, — ответил я своим аватаром. — Поэтому ты будешь жить. В тюрьме.
Я активировал ловушку. «Песочница» — виртуальный куб с абсолютными стенами.
Тень попыталась вырваться, но Кольцо (мой цифровой администраторский ключ) вдавило её внутрь.
Щелк.
Код был изолирован. Сжат, заархивирован и заперт в отдельном кристалле памяти, который Инга тут же выдернула из слота и поместила в свинцовый контейнер.
Я отключился.
Вернулся в реальность.
— Готов, — я тяжело дышал. — Папа в банке.
Граф Морозов смотрел на контейнер с суеверным ужасом.
— Ты самый опасный человек в Империи, Бельский. Ты держишь в кармане апокалипсис.
— Я держу в кармане единственное оружие, которое может нас спасти.
В этот момент заговорила рация Доминика.
Шифрованный канал Инквизиции пробился сквозь помехи.
«…Докладывает пост наблюдения "Запад". Видим движение. Колонны Гвардии покидают Кремль. Они отступают к казармам. Меньшиков… Меньшиков бежал. Повторяю, Губернатор покинул резиденцию на частном конвертоплане. Курс — восток.»
— Крыса бежит с корабля, — усмехнулся Клин, который лежал на носилках в углу (медики накачали его морфием, но он отказывался спать).
— Он летит к азиатам, — сказал я. — В Доминион. Надеялся получить убежище.
— Далеко не улетит, — Доминик поднял рацию. — Борт Меньшикова в зоне поражения ПВО?
«Так точно, Ваше Святейшество. Но у него коды "Свой". Системы его не атакуют.»
Доминик посмотрел на меня.
— Твой «Левиафан» уничтожил азиатскую базу. Ты можешь достать его?
— У меня нет ПВО такой дальности. Но…
Я посмотрел на Катю.
— Меньшиков летит на востоке. У него в голове наверняка каша из страха и паники.
Волонская поняла меня без слов.
Она подошла к карте.
— Я могу его достать. Не ракетой. Страхом. Если я войду в резонанс с пилотом его конвертоплана…
— Сделай это, — кивнул граф Морозов. — Это будет справедливо.
Катя закрыла глаза. Диадема на её лбу вспыхнула.
Она не кричала. Она просто сосредоточилась.
Она послала импульс чистой паники. Не Меньшикову. Пилоту.
Она заставила пилота увидеть прямо по курсу не чистое небо, а скалу.
Через минуту рация Доминика ожила снова.
«…Визуальный контакт. Борт Меньшикова совершил резкий маневр уклонения. Сваливание в штопор. Высота падает… Удар. Взрыв. Цель уничтожена. Подтверждаю гибель предателя.»
В бункере повисла тишина.
Война за Москву закончилась.
Предатель мертв. Азиаты отброшены. Вирус пленен.
Но радости не было.
Я посмотрел на свою мертвую руку. На изможденные лица друзей.
Мы заплатили высокую цену.
И через 30 дней нам предъявят новый счет.
— Что теперь? — спросила Рысь.
— Теперь мы будем лечиться, — сказал я, вставая. — И строить.
Я повернулся к графу Морозову.
— Петр Алексеевич, ваши заводы. Мне нужны они все. Полная мощность.
— Доминик, мне нужен доступ к архивам Инквизиции. Всё, что у вас есть по Предтечам и космосу.
— Инга… нам нужно восстановить руку. Я не могу воевать одной левой.
— Протез? — спросила она.
— Нет. Синтез. Модуль может вырастить новую. Лучше прежней. Из тех материалов, что мы добыли на Урале. Из плоти, стали и магии.
Я подошел к выходу из бункера.
Там, наверху, вставало солнце. Настоящее, не цифровое.
— У нас тридцать дней, чтобы превратить эту планету в крепость. Иначе то, что мы пережили сегодня, покажется детским утренником.
Понравилось? Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку и ставьте лайки! Это ускоряет выход проды!
Глава 19. Архитектура боли
Операционная в подвале уцелевшего крыла Особняка напоминала цех по сборке высокоточной электроники, в который по ошибке завезли мясника.
Я лежал на стальном столе. Модуль «Прометей», подключенный к аварийным генераторам, нависал надо мной, его манипуляторы, оснащенные лазерными скальпелями и инжекторами био-полимера, тихо гудели.
Инга стояла рядом. Её лицо было скрыто за стерильной маской, но я видел, как дрожат её руки. В одной она держала ампутационную пилу.
— Макс, — её голос был глухим. — Ты уверен, что не хочешь общий наркоз? Мы будем резать по живому. Нервы сожжены только на поверхности, но глубокие ткани… кость… ты будешь чувствовать, как мы пилим.
— Наркоз нельзя, — я смотрел в потолок, где мигала лампа. — Кольцо. Оно прикипело к кости. Если я отключусь, оно может воспринять ампутацию как атаку и ударить ответным импульсом. Я должен контролировать процесс. Я должен «разрешить» ему отпустить мою плоть.
— Это безумие. Болевой шок убьет тебя.
— У меня есть нейро-блокаторы и упрямство. Режь, Инга. У нас нет времени на сантименты. Через тридцать дней здесь будет ад, и мне нужны две рабочие руки, чтобы держать винтовку.
Она кивнула. В её глазах стояли слезы, но движения стали жесткими, профессиональными.
— Активация протокола хирургии. Рысь, держи зажимы. Катя, следи за его мозговой активностью. Если он начнет уходить — бей ментальным хлыстом, держи в сознании.
— Я готова, — голос Волонской был холодным, но я чувствовал её страх. Не за себя. За меня.
Взвыла пила.
Первый разрез был похож на поцелуй огня.
Инга удаляла мертвую, обугленную плоть правой руки. Запах паленого мяса — моего мяса — ударил в нос, пробиваясь даже через фильтры носоглотки.
Я сжал левой рукой край стола так, что металл прогнулся. Зубы скрипнули.
Нейросеть заливала сознание красными предупреждениями о критическом уровне боли, но я смахивал их, как назойливых мух.
— [Статус Кольца: Активно.]
— [Режим: Симбиоз.]
Когда пила коснулась кости предплечья, Кольцо вспыхнуло черным светом.
Оно не хотело уходить. Оно вросло в меня. Черные нити — нано-проводники Предтеч — прошили мою лучевую кость до локтя.
— Оно сопротивляется! — крикнула Инга. — Лазер не берет структуру! Нити тверже алмаза!
— Я… договорюсь… — прохрипел я.
Я закрыл глаза и нырнул в интерфейс Кольца.
Там было темно и холодно.
«Отпусти», — послал я мысленный импульс. — «Мне нужна новая рука. Лучше. Сильнее. Чтобы держать тебя».
Кольцо задумалось. Это была доля секунды, но для меня она тянулась вечность.
Затем нити втянулись. Кольцо ослабило хватку, сползая с обнаженной кости.
— Есть! Снимаю!