— … …… да… — наконец выдавил он.
— Мгм, — буркнул я.
— Мгм…
— Кгхм, — я откашлялся, понимая, что по телефону мы сейчас устроим конкурс красноречия. — Ладно. Буду через двадцать минут. Жди и ничего не трогай.
Я положил телефон на стол и встал.
— Я в доки, — бросил Андрею и девушкам, накидывая пиджак. — Следите за почтой и CRM. Если что срочное — звоните.
— Опять? — удивилась Алиса. — Ты же только Игоря туда отправил.
— Игорь нашел там «нечто странное», что не может описать словами. Не иначе Лавкрафтов неописуемый ужас, — пояснил я, проверяя наличие перчаток в кармане. — Придется ехать переводить с игорева на человеческий.
Дорога до порта была знакомой до каждой ямы. Я вел «Имперор» уверенно, срезая углы через промзону, но в голове крутилась одна мысль: что же там такого, что заставило моего сотрудника, уже видавшего всякое, впасть в ступор?
Порт встретил меня шумом, запахом мазута и соленой воды, как и в первый день, когда я только открыл глаза и сразу же был вынужден ехать на вызов. Я проехал через КПП, показав удостоверение сонному охраннику, и углубился в лабиринт контейнеров.
Четвертый сектор был одним из самых дальних и заброшенных. Здесь хранились грузы, которые ждали своей очереди месяцами, а то и годами. Ржавые бока контейнеров, поросшая травой бетонка, тишина, нарушаемая лишь скрипом кранов вдалеке.
Я увидел мигалки патрульной машины. Она стояла в тупике, образованном стеной из синих и красных контейнеров. Рядом переминался с ноги на ногу Игорь, а чуть поодаль стоял полицейский урядник, которого я раньше не видел.
Я припарковался, вышел из машины и направился к ним.
— Виктор Андреевич! — Игорь кинулся мне навстречу, словно я был его спасителем. — Вон там, за углом.
— Спокойно, — осадил я его. — Сначала представь меня коллеге.
Мы подошли к уряднику. Это был молодой, крепко сбитый мужчина с открытым, честным лицом и цепким взглядом серых глаз. Форма на нем сидела идеально, в отличие от того же Ковалева, который вечно выглядел как мешок с картошкой.
— Смирнов, — представился он, четко козырнув и протягивая руку. — Артем Петрович. Урядник портового участка.
— Коронер Громов, — ответил я, пожимая его ладонь. Рукопожатие было уверенным. — Вы новенький? Раньше я вас здесь не видел.
— Да, сударь, — кивнул он. — Назначили на пост урядника после того как предыдущий погиб. Перевели из Керчи.
— Ковалев? — уточнил я, хотя и так знал ответ.
— Да, — спокойно ответил Смирнов. В его голосе не было ни осуждения, ни жалости, только констатация факта. — Несчастный случай при исполнении, как мне сказали. Или что-то вроде того.
Я мысленно хмыкнул. «Что-то вроде того» — очень мягкое описание для того, что случилось с предателем, продавшим душу культистам. Но новому уряднику знать подробности было ни к чему.
— Ясно. Сработаемся, Артем Петрович, — сказал я. — Итак, мне известно, что здесь тело. Что с ним? Мой сотрудник говорит, что оно «странное».
Смирнов переглянулся с Игорем.
— Да вот, — сказал урядник, делая приглашающий жест рукой. — Взгляните-ка сами. Словами это описать трудно. Это надо видеть.
Мы зашли за угол контейнера.
Там, в небольшом тупичке, куда солнце заглядывало редко, на бетонных плитах лежало тело.
Я остановился в шаге от него.
Это был мужчина на вид лет сорока-пятидесяти. Одет в дорогой, но старомодный костюм-тройку, который сейчас был покрыт слоем пыли. Рядом валялась шляпа-федора.
Он лежал на спине, раскинув руки, словно загорал на пляже.
— Ты его осматривал вблизи? — спросил я Игоря, не отводя взгляда от тела.
— Да, — кивнул мой помощник, нервно теребя пуговицу на пиджаке. — Пульса нет.
Я невольно хохотнул.
— Очевидно, что его нет, — заметил я. — Вряд ли бы он тут с ним лежал и притворялся ковриком. Ладно.
Я достал из кармана пару латексных перчаток и с привычным щелчком натянул их на руки.
— Посмотрим, что тут у нас за спящая красавица.
Я подошел к телу вплотную и присел на корточки.
С расстояния в пару шагов он действительно казался просто спящим или, как метко подметил мой внутренний голос, идеально сделанной восковой фигурой из музея мадам Тюссо.
Кожа была неестественно бледной, фарфоровой, но без той синюшности, которая обычно сопровождает смерть. Лицо спокойное, разглаженное, ни следа агонии или боли. Глаза полуприкрыты, из-под век тускло поблескивали белки.
Я коснулся шеи. Холодный. Трупное окоченение уже начало схватывать мышцы, но еще не полностью — челюсть подалась с небольшим усилием, руки сгибались туго. Часа четыре-пять, навскидку.
— Никаких внешних повреждений, — пробормотал я, осматривая одежду. — Ни крови, ни разрывов, ни грязи, кроме той пыли, что налетела сверху.
Я расстегнул пиджак и жилет, задрал рубашку. Чистая, белая кожа. Ни синяков, ни ссадин, ни следов инъекций.
Осмотрел голову. Череп цел, гематом нет. Заглянул в рот — чисто, запаха миндаля или алкоголя нет.
Странно.
Обычно смерть оставляет следы. Даже если это инфаркт или инсульт — есть цианоз, пена изо рта, кровоизлияния в глазах. Здесь же ничего. Словно кто-то просто выключил рубильник, и жизнь мгновенно покинула тело, не успев даже испугаться.
И еще одно.
Запах.
Отсутствие запаха.
В порту пахнет всем: соляркой, рыбой, гниющими водорослями, мочой. От мертвого тела, пролежавшего несколько часов, должен был идти хоть какой-то специфический душок. А этот… он не пах ничем, как будто его только что распаковали из вакуума.
Это начинало напрягать.
Я выпрямился, стягивая перчатки.
— Действительно, странно, — согласился я с Игорем. — Выглядит так, будто он просто шел, решил прилечь и умереть от скуки. Но так не бывает.
— Вот и я о том же, — поддакнул Игорь. — Урядники говорят, документов при нем нет. Карманы пустые. Ни телефона, ни ключей.
Я потер переносицу. Рефлекс сработал мгновенно. Я даже не щелкал пальцами, не настраивался — просто моргнул, и мир переключился.
Серые тона накрыли реальность. Контейнеры стали призрачными коробками, урядник и Игорь превратились в силуэты с пульсирующими огоньками жизни внутри — яркими, теплыми, живыми.
Я перевел взгляд на тело.
— О… — только и вырвалось у меня.
Там не было ничего.
Абсолютная пустота.
Глава 16
Это было странно. Действительно странно.
До сегодняшнего дня, когда я сталкивался с подобной «пустотой», этому всегда сопутствовал антураж. Ритуальные ножи, начерченные кровью пентаграммы, запах серы, огарки свечей или хотя бы следы грубого магического вмешательства — что-то, что кричало бы о том, что здесь поработали оккультисты. Но здесь, в грязном портовом тупике, все было стерильно, как в операционной.
Ни следов борьбы, ни магического фона, ни проклятых артефактов рядом. Просто труп.
Но самое