Я открываю дверь и выглядываю в коридор. В больнице, похоже, оживленное утро. Вокруг больше врачей и медсестер, чем прошлой ночью. Я замечаю нескольких Сант на каталках у дверей палат, миссис Клаусов рядом, которые шикают на них, чтобы те вели себя тихо.
Прежде чем я успеваю посмотреть в другую сторону коридора, две руки отталкивают меня обратно в палату.
— Какого черта? — говорю я.
Дверь закрывается, и это Трэ. Я не хочу анализировать, почему почувствовала огромное облегчение.
— Мы не хотим подставлять Мэгс, так что нам нужно тихо убраться отсюда. — он бросает то, что было у него в руке, на стол и садится, чтобы надеть ботинки.
— Что там происходит? — шепчу я, натягивая куртку.
— Насколько я понял из разговоров, вчера в баре соседнего городка был конкурс Санта-Клаусов и миссис Клаус, все вышло из-под контроля и превратилось в побоище Санта-Клаусов. — он набрасывает куртку. — Алкоголь всегда выявляет худшее в людях.
— Я думала, ты уехал, — признаюсь я, сама не зная зачем.
Он замирает и смотрит на меня, и в его глазах мелькает обида.
— Мэгс принесла нам черный кофе, но я пошел взять для тебя сливки и сахар.
Я стою с разинутым ртом и, если честно, с распахнутым сердцем тоже. Он запомнил, как я пью кофе.
— Единственное, чего я не знал — действительно ли ты кладешь два сахара или вчера добавила второй просто назло мне, из-за моего комментария про сахар. — он поднимает одну бровь, и я тихо смеюсь.
— Ты умеешь читать людей слишком хорошо, знаешь это?
Он пожимает плечами.
— Вроде как это часть работы. Мне приходится быстро принимать решения.
Мне любопытно, но я не спрашиваю его, каким было его первое впечатление обо мне. Я должна напомнить себе, что то, что он запомнил, как я пью кофе, еще ни о чем не говорит. Любой хороший бариста тоже это запоминает.
ГЛАВА 12
ТРЭ
Попрощавшись с Мэгс, мы покидаем больницу. Я веду машину какое-то время, пока не съезжаем с шоссе, чтобы заправиться, поесть и размять ноги.
— Как думаешь, стоит попытаться доехать до конца? — спрашиваю я, пока собираю весь мусор в машине, чтобы выбросить его в урну на заправке.
Тесса как раз возвращается из туалета.
— Я могу сесть за руль, но навигатор показывает, что впереди еще почти шестнадцать часов.
— Не верится, что мы уехали вчера, а проехали всего одиннадцать часов, да? — я выбрасываю мусор и заканчиваю заправляться.
— Ну, мы же оставались на ночку прошлой ночью. — она смотрит на закусочную рядом с заправкой. — Буду с тобой честна, я не могу снова есть еду из таких забегаловок.
К сожалению, большинство съездов ведут либо к местным закусочным, либо к фастфуду, без особого выбора.
— Откуда ты знаешь? Может, они славятся своим яблочным пирогом или чем-то еще?
Она сужает глаза, но в них есть игривость, которая бывает не всегда.
— Мне очень хочется сочный бургер.
К соседней колонке подъезжает машина, и из нее высыпает семья.
— Быстрый перерыв в туалет, ребята. Я же говорила сходить перед выездом, чтобы не пришлось делать это перед Фестивалем Гоголя-Моголя.
Голова Тессы поворачивается с такой же скоростью, как у кошки, заметившей мышь.
Черт, я так хорошо справлялся с тем, чтобы удерживать ее в рамках графика, даже после того, как мы проехали мимо Национального исторического памятника «Минитмен» — ракетная шахта, где она умоляла, что вход бесплатный, потом мимо Парка динозавров и Сада рептилий.
А потом она долго и нудно твердила, что я не настоящий американец, когда я отказался свернуть с пути, чтобы увидеть Маунт-Рашмор. Честно говоря, я почти сдался на том, потому что сам хочу это увидеть, но погода становится только холоднее, и я не хочу, чтобы мы где-нибудь застряли. Нам и так не особо везло.
— Вы сказали «Фестиваль Гоголя-Моголя»? — Тесса переступает через разделитель нашей колонки и обращается к матери.
Проклятье, она опять будет ныть по этому поводу. Наверняка снова поползут слова «судьба» и «предназначение».
— Да, это ежегодный фестиваль, всего на сегодня и завтра, но сегодня вечером все приносят свой гоголь-моголь, чтобы побороться за ленточку, — женщина открывает заднюю дверь своего микроавтобуса, и мне на секунду становится интересно, выпускают ли их еще. Она достает два кувшина и держит их так, словно уже победила. — Это наши.
— Интересно. То есть вы просто идете и пробуете гоголь-моголь?
— О, нет, там целый фестиваль. Огромные бочки с кострами, чтобы согреться, живая музыка, аквагрим, поделки для детей. Там есть Санта и его эльфы, много палаток с дегустацией и конкурс. Настоящая рождественская ярмарка. — она широко улыбается, словно не может дождаться, когда окажется там.
— Не забудь про конкурс по распитию, — подключается ее муж, заправляя бак количеством бензина, вчетверо превышающим наше.
— Всегда в конце сегодняшнего дня. Раньше все это проводилось в сочельник, потому что это Национальный день гоголя-моголя, но слишком много людей пропускали праздники с семьями, так что перенесли на выходные перед Рождеством.
— Вам двоим стоит сходить. Такое веселье бывает раз в жизни, — говорит жена.
Их дети вылетают с заправки и с криками «гоголь-моголь!» врываются в микроавтобус.
Тесса бросает на меня взгляд. Тот, что говорит: «Нам нужно ехать». Это знак, что мы столкнулись с этими людьми.
Черт бы побрал все на свете. Надо было настоять, чтобы она осталась в машине, чтобы не мерзнуть, когда закончила в туалете.
— Знаете что? Вот два билета. Так как у нас своя палатка и мы участвуем в конкурсе, мы проходим бесплатно, но нам дают два билета, чтобы отдать кому захотим. Обычно мы просто выбираем двух человек снаружи, прежде чем они купят билеты, но вы, кажется, очень заинтересовались. — отец протягивает их.
Тесса выхватывает их из его руки, словно это стодолларовые купюры.
— Спасибо.
— Не уверен, что мы пойдем, — говорю я.
Все трое поворачиваются ко мне, словно я порчу их запланированное веселье.
— Нас ждет долгая дорога обратно в Портленд.
Тесса наклоняется вперед и шепчет что-то, чего я не слышу. Мужчина и женщина улыбаются, глядя, как Тесса прячет билеты в карман. Я забираю чек за бензин и уже собираюсь пройти к водительской двери, как Тесса подбегает и открывает ее.
— Моя очередь вести, помнишь? — кричит она, пристегиваясь ремнем безопасности.
Я открываю пассажирскую дверь и заглядываю внутрь.
— Я не идиот. Мы не поедем на Фестиваль Гоголя-Моголя, Тесса. Это будет стоить нам еще одной ночи, а что, если начнется очередной шторм? Нас еще ждет