У меня всё отлично, — ответила она. — Моей сове на самом деле нравится хвастаться тобой.
Это так порадовало пегаса, что Джексон удивился, как у него самого не выросли крылья.
— Джексон?
Он обернулся.
— Мама?
Луиза Жиль притянула его в сокрушительное объятие.
— Я только что приехала. Я же говорила тебе, что буду, разве нет?
— Говорила, но… — он отступил и вытянул Олли вперед. Их пальцы переплелись, и никакая сила в мире не могла стереть глупую улыбку с его лица. Кое-что изменилось с нашего последнего разговора.
Глаза Луизы расширились. Ты владеешь телепатией? Ты… ты ведь не хочешь сказать, что твой отец оказался в чем-то ПРАВ, впервые в жизни?
Смотря что именно он тебе наплел о цели нашей встречи.
Луиза скрестила руки.
— На прошлой неделе твой отец позвонил мне и сказал, что ты вот-вот «оперишься», что бы это ни значило, и что он нашел тебе пару.
— Ну, — сказала Олли, — он был прав насчет того, что Джексон станет оборотнем, и прав насчет того, что он найдет пару… он просто ошибся и в том, и в другом.
— Ну, ты не можешь быть никем иным, кроме той самой Олли Локки, о которой я столько слышала. — Луиза обняла её. — Это значит…? Но я думала, в прошлом году?
Джексон и Олли обменялись взглядами.
— Это долгая история, — сказали они в унисон.
— Джексон, я говорила с тобой всего два дня назад! Насколько долгой может быть эта история? — Луиза взяла его под руку. — Я весь день была за рулем, дорогой. Почему бы нам не взять того отличного глинтвейна у милого дракона на кухне, и вы мне всё не расскажете?
Они нашли тихий уголок во дворе, где можно было посидеть с кружками дымящегося вина и поговорить без лишних ушей. Глаза Луизы перебегали с Олли на Джексона, пока те по очереди рассказывали свою историю.
— …Но я до сих пор не понимаю, почему это случилось именно сейчас. Сначала я думал, что это как-то связано с тем, что в меня стреляли. — Джексон потер шрам. — Ну, опыт на грани смерти и всё такое. Но если так, почему пегас не появился тогда? Почему он ждал полгода?
Луиза поджала губы.
— Твой отец действительно говорил, что у него было «предчувствие», — сказала она. — Но, честно говоря, я никогда им не доверяла.
— Он приехал как раз вовремя, чтобы я впервые перевоплотился, — угрюмо заметил Джексон. — Может, он в этом и прав. Он говорит, что звери находят оборотней только тогда, когда те становятся «достойными».
Глаза Олли сузились.
— Чушь собачья.
— Он—
— Чушь! Достойный? Он хочет сказать, что ты не был достойным в прошлом году? Или до этого? Ты… ты… ар-р-ргх!
Она прижалась своим лбом к его лбу. Любовь, разочарование и яростное желание защитить, которое горело жарче, чем Джексон мог себе представить, хлынули из неё. Ради него.
— Это нелепо, — прорычала она. — Я этого не приму.
— Я тоже, — добавила его мать. — Что за бред. «Достойный». Надо же. И где он сейчас, кстати?
— На ужине со своей помощницей и её семьей. — он поморщился. — С той самой, которую он прочил мне в пары.
— И в чем он ошибся, — вставила Олли. — Но должно же быть что-то, что заставило тебя перевоплотиться именно сегодня. Что-то, что изменилось. Не может же быть, что это из-за того, что мы… — она покраснела.
Луиза рассмеялась, и Джексон тоже залился краской.
— Ох, вы двое! Не волнуйтесь, мне не нужны подробности.
Джексон застонал и закрыл лицо руками, а Олли хихикнула.
— Ну, дело не в этом, иначе бы твой пегас появился еще в прошлом году. — она вложила свою руку в его. — Так что же было нового сегодня утром? Почему ты оперился именно сейчас?
— Не знаю.
— Мне кажется, ты догадываешься. — Олли откинула голову и посмотрела на него сквозь ресницы. — Я знаю этот тон.
Джексон посмотрел вниз.
— Я попросил тебя выйти за меня замуж.
Луиза ахнула.
— Ты упустил это в своем рассказе!
— Ты сказала, что тебе нужны только основные моменты…
— Это И ЕСТЬ основной момент, мой любимый, глупейший сын. — Луиза нежно прицокнула языком. — Продолжай.
— И это еще не всё, — верно подметила Олли, не сводя с него глаз.
— Я думаю… — Джексон отвел взгляд, смутившись, и она толкала его до тех пор, пока он снова не посмотрел на неё. — Сегодня утром я был самым счастливым человеком на свете. Всё в мире казалось правильным. Я чувствовал себя на своем месте. Я… — он откашлялся. — Всю свою жизнь я держал некоторые вещи взаперти, так глубоко, что сам забыл о них. О том, как сильно я хотел быть оборотнем. Обо всех снах, где я был оленем, как мама, или пегасом, как отец. Я замуровал эти мечты внутри себя, пока сегодня утром просто… не отпустил их. Перестал хотеть их и перестал хотеть НЕ хотеть их. Я был… доволен. И как только это случилось — бах.
— Бах?
— И вжик. И блестки.
— И пегас?
Он кивнул.
— Я думал, вселенная играет со мной злую шутку. А оказалось, она давала мне всё, о чем я когда-либо мечтал.
— Тебе нужно было увидеть, что с тобой всё в порядке, прежде чем ты смог стать собой до конца. — Луиза печально вздохнула. — О, Джексон, милый. — она обняла его. — Ты так хорошо держал всё в себе, что я думала, ты оставил это в прошлом еще много лет назад.
— Я тоже так думал.
И теперь я здесь! — радостно объявил его пегас. Джексон увидел, как губы Олли дрогнули в едва скрываемом смехе.
— Я тоже была в замешательстве, — призналась она вслух. — Насчет того, чего хочу я и чего хочет моя сова. Если бы я просто поговорила с собой, а не отрицала свои чувства, мы с совой, может, и поняли бы, что ты мне не «не подходишь», а просто… — она нахмурилась. — Еще настаивался? Или доходил? Духовка еще прогревалась?
— Он скорее как пиво, которое ждет, пока в нем появятся пузырьки, — предложила Луиза с искоркой в глазах.
Уи-и-и! — пропел пегас, его голос отозвался пузырьками в мозгу Джексона.
— Всё сложилось, — сказал Джексон, нащупывая руку Олли и переплетая свои пальцы с её. — Может, мой пегас и не единственная часть меня, которая долго раскачивалась, но сейчас я бы ничего не стал менять.
— Даже то,