Теперь он угрожает не только дочери, но и жене, и нерождённому ребёнку. Эта параллель заставляет меня притянуть их обеих ближе, вдыхая жасминовый аромат Беллы, чувствуя силу Бьянки, которая стоит прямо, несмотря на страх. Я не позволю истории повториться. Не позволю Марио играть в свои больные игры с ещё одним поколением нашей семьи.
— Дай посмотреть, — требует Белла, тянясь к телефону. Её лицо ожесточается, когда она читает сообщение, осознавая последствия. — Он угрожает ребёнку. Нашей семье.
— Он угрожает всему, — поправляю я, прижимая её к себе. Вот чего Марио никогда не понимал: настоящая власть приходит от защиты того, что важно, а не от уничтожения. — Марио хочет того, чего хотел всегда, — тотального контроля. И он знает: лучший способ получить его — ударить, когда мы уязвимы.
— Мы не уязвимы, — яростно говорит Бьянка, присоединяясь к нашему кругу. — Вместе мы сильнее. Он этого не понимает.
Гордость и страх борются в груди, когда я смотрю на своих девочек: яростную дочь, которая уже однажды пережила игры Марио, и блестящую жену, носящую под сердцем наше будущее. Обе готовы сражаться, а не бежать. Воспоминание о Бьянке на том складе всё ещё преследует меня — как она цеплялась за меня потом, шепча: «Не дай ему снова забрать меня, папочка. Пожалуйста». Я пообещал ей тогда, что Марио больше никогда её не тронет.
Обещание, которое я намерен сдержать.
— Антонио, — рявкаю я, решение принято. — Полная изоляция периметра. Я хочу, чтобы каждая возможная точка входа была перекрыта. И достань мне всё о передвижениях Марио с момента его прибытия в Нью-Йорк. Сейчас же.
— Уже в процессе. Но, Босс... — Антонио колеблется, его рука сжимается на оружии, что говорит о старой преданности и ещё более старых страхах. — Он работает не один. Взрывчатка в той посылке? Военного образца. Кто-то серьёзный прикрывает его.
— Ирландцы. — Фрагменты мозаики складываются воедино: оружие, тайминг, точность слежки. — Вот куда он отправился после изгнания. Наладил связи с семьёй О'Коннор в Бостоне.
— Значит, мы сражаемся не просто с Марио, — понимает Белла, её аналитический ум уже выстраивает карту происходящего. — Мы сражаемся с целой организацией, которая хочет захватить Нью-Йорк.
— Пусть попробуют. — Я пошёл к столу, открывая планы всех наших объектов. Синий свет экранов отбрасывает тени по комнате, превращая дым, всё ещё вьющийся сквозь разбитые окна, в призрачные фигуры. — Антонио, подготовь военную комнату. Брифинг через час. Мы должны точно понять, с чем имеем дело.
— А Елена? — тихо спросила Белла. Тревога в её голосе отозвалась болью в моей груди. — Она в опасности, если Марио следит за нами всеми.
— Я усилю её охрану, — заверил я, хотя сердце сжалось от того, какой бледной выглядела жена, как одна её рука защитно покоилась на нашем ребёнке. — Но сейчас мы должны сосредоточиться на непосредственной угрозе. Марио не станет медлить со следующим ходом.
Я притянул обеих женщин к себе, вдыхая их силу, доверие и любовь.
— Мы спланируем вместе, — сказал я, встретившись взглядом с Беллой и безмолвно моля её понять, — но когда придёт время действовать... — Я не смог закончить мысль. Сама идея того, что она окажется в опасности, что наш ребёнок будет под угрозой, пробуждала во мне нечто ужасное.
— Мы спланируем вместе, но действуешь ты один, — закончила она за меня. Её ладонь нашла мою, коротко сжав. — Маттео… — Голос затвердел. — Покончи с этим. Прежде чем он успеет навредить кому-то, кого мы любим.
— О, он заплатит. — Обещание расплаты насытило мои слова. — Марио хочет поиграть в игры? Отлично. Но на этот раз правила устанавливаем мы.
Я погрузился в планы зданий и протоколы безопасности, отмечая уязвимые точки и потенциальные угрозы. Время текло незаметно, пока я изучал маршруты эвакуации и убежища, прокручивая в голове сценарии. Каждая деталь должна быть безупречной — я не стану рисковать безопасностью семьи из-за того, что что-то упустил.
— Босс, — тихий голос Антонио ворвался в мои мысли. — Миссис ДеЛука ушла около десяти минут назад. Она выглядела... расстроенной.
Я резко вскинул голову, чувство вины захлестнуло грудь. За всеми событиями я забыл, как это может сказываться на ней — только что забеременевшей, едва обретшей счастье в нашей семье и теперь появилась угроза, нависшая над нами.
Я нашёл её в спальне: она смотрела в окно, обхватив себя руками. Плечи содрогались от беззвучных рыданий и это зрелище что-то надломило во мне. Моя яростная, сильная жена наконец позволила себе слабость.
— Иди ко мне, — пробормотал я, голос был низким, но твёрдым и протянул руку. Она поколебалась мгновение, прежде чем пересечь разделяющее нас пространство и позволить заключить себя в объятия. Она растаяла, прижавшись ко мне, её мягкие изгибы идеально совпали с твёрдостью моего тела, словно она была создана для того, чтобы быть здесь.
— Я не позволю ему навредить тебе, — пообещал я, касаясь губами её виска. — Или Бьянке. Или кому-либо ещё. Я защищу вас всех. Всегда.
Её руки вцепились в мою рубашку, пальцы скручивали ткань, словно пытаясь удержать.
— Я знаю, — прошептала она дрожащим голосом. — Но мы только обрели это счастье, Маттео. Нашли друг друга, семью, которую строим. А теперь...
Голос сорвался и я не мог вынести звучащую в нём боль. Я обхватил её лицо, приподнимая подбородок, чтобы встретиться взглядом, прежде чем заставить замолчать поцелуем. Он начался мягко, как нежное утешение, но страх и нужда, бурлящие между нами, быстро превратили его в нечто более яростное.
Её губы разомкнулись под моими и я углубил поцелуй, вкладывая в него каждую каплю любви и отчаяния. Она ответила с равной силой, её пальцы скользнули в мои волосы, потянув, чтобы заставить меня застонать. Её рот был тёплым и требовательным — зубы, язык и обещания, — и я потерялся в нём.
— Я выбираю тебя, — выдохнул я в её губы. — Я выбираю эту семью. Как сделал это пять лет назад с Бьянкой, как делаю каждый день с тех пор, как ты вошла в мой кабинет. — Моя ладонь легла на её живот, где росло наше чудо. — Марио никогда не понимал, что настоящая сила исходит