— Вовсе нет, Хезер. Геном человека один из самых изученных, и в нём множество повторяющихся черт, встречающихся по всей биосфере. Мы делим гены с другими организмами — от дрозофил до яблок. Честно говоря, человеческой ДНК в вас окажется больше, если я укушу вас за ухо, чем если вы съедите дюжину томатов «Ангел».
— Ясно. Спасибо за разъяснение, — сказала Хезер, на миг словно поддавшись его обаянию, но тут же встряхнула головой. — Но я всё же сомневаюсь в благоразумии проводить финальный год испытаний не только на отдельных участках, но и на целых континентах.
— Последний год был необходим, чтобы доказать коммерческую жизнеспособность сорта, — спокойно сказал Саладан. — Для безопасности мы бы никогда не рискнули.
Рик хмыкнул и подался вперёд:
— Вы имеете в виду кубинский биокризис, да, Хезер?
Она слегка наклонила голову, её взгляд стал одновременно лукавым и жёстким. Для Кэла это зрелище было завораживающее: энтузиазм ведущей казался не столько притворным, сколько намеренно подчеркнутым.
— Это вы сказали, не я, — ведущая лукаво улыбнулась. — Но раз уж сказали, да. Все помнят очереди в аэропортах, запреты на поездки и те жёлтые мешки с телами, которые возвращались домой, чтобы их сжигали. Всё из-за плохо разработанного генетического продукта.
— Теперь такое просто невозможно, — мягко успокоил её Рик, и даже Кэл почувствовал силу вампирского внушения, заставляющего Хезер не тревожить свою хорошенькую головку. — Это больше, чем закрытые испытательные полигоны и строгие карантинные протоколы на каждом генетическом объекте. В «Глобал Дженетикс» мы как раз на этой неделе получили военное одобрение на тактический вирус. «Тактический вирус Планка», или PTV, не имеет ни хозяина, ни носителя, и погибает через двадцать четыре часа, позволяя заражённым полностью выздороветь. Так что вы понимаете, почему мы не беспокоимся о томате, созданном для выживания при засухе.
— Тактический вирус, который не убивает людей? — брови Хезер взлетели. — А как это может помочь военным?
Кэл едва заметно поморщился, понимая, что ни правительство, ни Анклав не обрадуются, услышав о вирусе Даниэля. Но Рик кивнул, хотя Саладан смотрел на него с недоверием.
— Представьте, что три четверти Сакраменто вдруг заболели, — сказал Рик, наклонившись вперёд для убедительности. — Всё встаёт. Хаос позволяет нашим войскам спокойно войти и взять под контроль любую ситуацию — будь то здание или целый город. — Он откинулся назад и улыбнулся. — И через двадцать четыре часа все выздоравливают.
Хезер нахмурилась, и из тени за сценой донёсся шёпот:
— У вас ведь есть противоядие для своих людей, правда? — спросила она, не обращая внимания на вращающийся телесуфлёр.
Улыбка Рика стала шире.
— Нет. Американские войска войдут в район только тогда, когда PTV достигнет пика заражения и пойдёт на спад. Они никогда не будут полностью в безопасности. А если и заболеют, худшее, что случится, — сыпь и, может быть, кашель.
Кэлу было любопытно, что он «забыл» упомянуть раздирающий лёгкие кашель, обезвоживание от рвоты и то, что иногда сыпь оставляла рубцы при передозировке. Но в контролируемых условиях это вряд ли произойдёт.
И вдруг Кэл понял: именно сейчас можно посеять раздор между Триск и Даниэлем.
— Хезер, — перебил он, — возможно, вам будет интересно узнать, что доктор Камбри тоже работала над тактическим вирусом Планка.
— Правда? — Хезер посмотрела вдоль ряда мужчин, а Саладан тяжело вздохнул, явно недовольный, что разговор уходит в сторону от его продукта.
Улыбка Триск стала натянутой; она не хотела отнимать внимание у Даниэля.
— Да, но в небольшой мере, — призналась она. — Это работа доктора Планка. Он сегодня здесь. Может, пригласим его?
— Вы работали над ними одновременно? — спросила Хезер, намеренно игнорируя очевидное желание Триск вывести Даниэля на сцену.
— Эм, да, — призналась Триск, и Кэл вздрогнул, когда она стукнула его по щиколотке чуть сильнее, чем это могло быть случайностью.
— У них общие методы разработки, — продолжила она. — Тактический вирус Планка — один из крупнейших проектов «Глобал Дженетикс». Там приложили руку почти все.
— Поняла, — сказала Хезер и повернулась к камере. — После перерыва мы заглянем на кухню вместе с мистером Саладаном и посмотрим, насколько вкусны эти пушистые томаты.
Хезер задержала дыхание на три секунды, потом встала, когда техник с планшетом показал им.
— Четыре минуты! — крикнул он. Мужчины тоже поднялись, но Хезер уже отцепляла микрофон и направлялась в темноту за кулисами.
— Извините, я сейчас вернусь. Гример! Где мой гример? — крикнула она, каблуки застучали по плитке. — Я выгляжу как корова, — добавила она отрешённо, и Кэл сдержал улыбку. — Я думала, генетики — это ботаны в чёрных очках, а даже у женщины-учёного загар лучше, чем у меня. Гвен! Мне нужен срочный штрих.
Рик снял микрофон и протянул его нервному технику.
— Извините, — сказал он тихо. — Хезер? — И почти поплыл за ней, слащаво добавив: — Ты выглядишь по-о-отрясающе, дорогая! Ничего не меняй.
Триск встала, и втроём они сошли со сцены, пока свет гас, а камера и Саладан направились к кухонной декорации.
— Зачем Рик упомянул вирус Даниэля? — прошептала она, коснувшись выбившейся из пучка пряди. — Говорить о нём должен был Даниэль, не я.
Кэл поймал её руку.
— Триск, перестань теребить волосы. Ты одна из прекраснейших людей.
Она посмотрела на Даниэля, следившего за монитором с задержкой в восемь секунд. Лицо её застыло, когда она увидела, как их группа смотрится рядом с ведущей. В одиночку это было не так заметно, но когда четверо внутриземельцев стояли рядом с одной человеческой женщиной под софитами, различие бросалось в глаза.
— Это проект Даниэля, — сказала она, и щёки её окрасил лёгкий румянец.
Взгляд Даниэля метнулся от Кэла к его пальцам, всё ещё переплетённым с рукой Триск.
— Я… оставил пиджак в гримёрке, — пробормотал он и быстро ушёл.
— На сцене должен был быть он, не я, — прошептала Триск, вырывая руку из пальцев Кэла.
— Сегодня твой день, Триск.
— Для моего проекта — да. Но не для его. — Она сделала два быстрых шага и, не оглядываясь, сказала: — Извини. Даниэль?
Кэл отстегнул микрофон и отдал технику. Его шаги стали лёгкими и бесшумными — напряжение обострило чувства. Скользя по тёмным коридорам среди толстых кабелей, он понял, что ему нравится эта тишина и мрак. Дверь в гримёрку была открыта. Он замер, прислушиваясь.
— Чёрт, Триск. Мне всё равно, что я не рассказал про вирус. Через полгода о нём забудут, а Рик это знает. Он просто хватает кусок славы, пока правительство не наложило запрет на разглашение, — раздражённо говорил Даниэль.
— Тогда почему ты злишься? Не ври мне, Даниэль. Я знаю тебя лучше.
Наступила пауза. Кэл затаил