— На шоссе фары, — громко сказал Квен, возвращаясь и вырывая её из мрачных раздумий. — Это Даниэль, — добавил он, задержавшись у двери.
— Отлично, — протянула она, потянулась, придвинула к себе кеды и натянула их, чтобы скрыть демоническую метку. Выпуклость упёрлась ей в пальцы, и она задавила вспыхнувший стыд. Но это лучше, чем убить Даниэля. Триск вызывающе вскинула подбородок. Она бы повторила это не задумываясь.
— Я бы узнал его машину где угодно после того, как всю неделю за ним хвостом ходил, — сказал Квен. Он отвёл взгляд от панорамного окна и бросил на неё предостерегающий взгляд. — Ты знала, что он каждый вечер ходит в один и тот же бар — пиво выпить и новости посмотреть?
— Вот чёрт, — тихо выругалась она, переводя взгляд с захламлённой комнаты на телефон. Утром она сняла трубку с рычага, когда люди начали названивать: сначала — выяснить, почему её нет на работе, потом — чтобы сообщить о презентации результатов Даниэля. Он был бы почётным гостем и, конечно, должен был прийти, а она делала всё, чтобы между ними была дистанция. Для неё сейчас было важнее, чтобы проклятие держалось; видеть его — значит снова разбередить сердце. — Проклятие держится, правда? — спросила она.
Квен, всё ещё глядя в длинное окно у двери, сделал шаг назад, чтобы остаться незамеченным.
— Пока да, но чем больше ты с ним говоришь, тем риск выше. Хочешь, я избавлюсь от него?
Она опустилась вниз, чувствуя себя не по-деловому в джинсах и чёрной футболке, которые натянула утром.
— Нет, — сказала она, снимая платок, что удерживал волосы, и встряхивая пряди. — Я поговорю сама. А ты уйди внутрь. Не стоит искушать судьбу каким-нибудь «знакомством». Сейчас он не знает про тебя — и я хочу, чтобы так и осталось.
Квен решительно кивнул.
— Правильно, — сказал он и, лавируя среди коробок, направился прочь. Уже у порога притормозил, вернулся за кофе, потом за туфлями, затем прихватил пальто, брошенное на спинку дивана. Собрав все улики, он исчез в глубине дома, и тут раздался звонок.
— Когда это станет легче? — прошептала она, поднимаясь. Ночь, проведённая с Кэлом, не дала ожидаемого облегчения — разве что на те несколько часов, пока это длилось. Избегание Даниэля тоже не помогло: судя по тому, как он заглянул в окно, он всё ещё был расстроен её отъездом.
Щёлкнув выключателем на веранде, она открыла дверь и молча оглядела его: брюки, классические туфли, поверх привычной белой рубашки — коричневый твидовый жилет. Верхние две пуговицы расстёгнуты, и без галстука он выглядел непривычно расслабленным.
— О, хорошо, — неловко поправил он очки. — Ты дома. Тебя не было на вечеринке.
В его руке был коричневый пакет из бакалеи, и она очень надеялась, что там не торт.
— Даниэл…
— Ты сняла трубку с рычага, — перебил он. — Я волновался, вдруг тебе нехорошо.
Ей и было нехорошо, но обсуждать это хотелось меньше всего.
— Что ты хочешь? — спросила она, жалея, что не может быть с ним честной.
Он переступил с ноги на ногу, провёл ладонью по щетине.
— Слушай, — сказал он, настроение резко сменилось, — я понимаю, у тебя там… что-то с доктором Каламаком. Ты взрослая женщина, и я тебе не… брат, — произнёс он, и Триск гадала, не хотел ли он сказать бойфренд. — Если ты хочешь поехать с ним во Флориду, работать у него, мыть его колбы и планировать его званые ужины — кто я такой, чтобы возражать?
Она моргнула, приоткрыв рот:
— Прошу прощения?
— Ты, наверное, хочешь завести семью, — сказал Даниэль, плечи жёсткие. — И это неплохая партия. По крайней мере ты перестанешь теряться, когда он сядет за стол и заведёт разговор — а тебя отправят домой, как только ты забеременеешь.
У неё отвисла челюсть — хотя, по сути, это было всё, на что любая женщина имела право рассчитывать, эльфийка она в эльфийской лаборатории или нет. Но это бесило.
— Ты понятия не имеешь, чего я хочу, — горячо ответила она.
— Наверное, ты права, — мрачно сказал он. — Я сам не знаю, зачем пришёл, кроме того, что у тебя проблемы на семенном участке, а Энджи заболела. Я подумал, тебе стоит узнать об этом до понедельника — пока ещё не всё умерло.
Гнев рассеялся, и она посмотрела на бумажный пакет у него в руке.
— Что с моим семенным участком?
— Он увядает, — он подал ей пакет. — Лысеют волоски, потом листья, потом плоды. По порядку. Я подумал, ты захочешь посмотреть. — Она взяла пакет, и он зло покосился на сложенные у двери коробки. — Удачи в Кеннеди.
Он повернулся уходить, и пакет затрещал в её пальцах.
— Даниэль, подожди, — окликнула она. Он остановился на ступенях, молча, пока она подбирала слова. Он, вероятно, решил, что она бросает карьеру ради самолюбивого, эгоистичного сноба. Это было больше, чем позволяла её гордость. — Никому не говори, но я не еду в Кеннеди. По крайней мере насовсем. Я просто не могу оставаться здесь.
Даниэль повернулся к ней лицом. Он стоял на две ступени ниже и наполовину исчезал в темноте.
— Я что-то сделал не так?
— Нет, — вырвалось у неё. Помедлив, Триск прикусила губу, желая, чтобы всё было иначе. — Нет, — повторила уже мягче. — Это я всё испортила. И мне понадобится время, чтобы исправить.
Он молчал, обдумывая — и, скорее всего, приходя к неверным выводам.
— Как прошёл выпуск? — спросила она, не желая, чтобы он уходил. — Прости, что не пришла. Всё попало в нужные параметры?
Даниэль посмотрел на свою машину, потом снова на неё.
— Не понимаю тебя, Триск. Я застал тебя за упаковкой твоей жизни, карьеры — и ты спрашиваешь, как прошёл мой выпуск?
Опасаясь, что Квен может выйти, несмотря на её просьбу, она пожала плечами, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.
Его грудь приподнялась, когда он вздохнул.
— Правительство в восторге, — ровно сказал он. — Военные без проблем вошли и отбили здание. Нужно подправить уровни дозировки. Эффект шире, чем мы ожидали. Болеет целый квартал, а не только здание. — Он замялся, словно собираясь с решимостью. — Я могу чем-нибудь помочь, Триск?
Она покачала головой, чувствуя, как поднимается волна вины.
— Пожалуйста, не думай обо мне плохо, — тихо сказала она. — Я не хотела, чтобы всё вышло так.
Даниэль шагнул ближе, и она нащупала дверную ручку за спиной.
— Нет. Это я виноват, — сказал он.
— Нет, прости, — проговорила она, открывая дверь и отступая в дом. — Я просто хотела узнать, получилось ли у тебя. Тебе лучше уйти.
Сжав челюсти, Даниэль остановился.
— Просить о