— Скажешь тоже, — улыбнулась я, отмечая, как беременность заставила её кожу буквально светиться. В этом изумруде она напоминала ожившую картину эпохи Возрождения. — Как ты себя чувствуешь?
— Еще один такой вопрос, и я закричу. — Белла закатила глаза, но ладонь инстинктивно легла на живот. — Из-за Маттео и Бьянки я даже вздохнуть не могу без того, чтобы это не запомнили.
— Мы беспокоимся, — глубокий голос Маттео вклинился в разговор. Его рука по-хозяйски легла на поясницу Беллы. — После того случая на прошлой неделе…
— Я в порядке, — оборвала его Белла, но прильнула к мужу. — Врачи сказали, что умеренная активность мне полезна. Кроме того, Елена рядом, если что-то случится.
Я почувствовала на себе взгляд Маттео — тот самый, фирменный взгляд ДеЛука, видящий насквозь любую ложь. Вместо того чтобы отвести глаза, я встретила его взор прямо. Пусть смотрит. Пусть гадает.
— Как сегодня с безопасностью? — спросил он небрежно, но глаза оставались холодными и цепкими. — Я заметил, что Россетти привели больше людей, чем обычно.
— Всё под контролем, — заверила я, сглатывая ком в горле, когда мимо проплыл официант с чем-то рыбным. — Витуччи приняли мои правила.
— Так же, как Энтони Калабрезе принял твой список гостей для его последнего приема? — голос Маттео оставался любезным, но в нем лязгнула сталь. — Антонио докладывает, что в последнее время ты весьма… плотно… консультируешь семью Калабрезе.
Белла метнула в мужа предостерегающий взгляд, но Маттео продолжил, не сводя с меня глаз:
— Любопытное совпадение, учитывая их недавнее расширение судоходства. И внезапный интерес к партнерству с ирландцами.
Я почувствовала себя загнанной в угол. Под этим взглядом ломались и признавались даже закаленные преступники. Но прежде чем я успела найти достойный ответ, мимо пронесли поднос с фаршированными грибами под густым трюфельным соусом.
Тяжелый, землистый запах ударил под дых. Мой желудок немедленно взбунтовался.
— Мне нужно кое-что проверить, — выдавила я, отступая. Рот наполнился слюной — верный признак катастрофы. — Флорист упоминал накладку с…
— Елена? — в голосе Беллы прозвучала неподдельная тревога.
— Мелкий кризис, — солгала я, с трудом сдерживая позыв. — Ты же знаешь эту кухню.
Отворачиваясь, я успела заметить выражение лица Маттео — задумчивое и опасное. Словно он собирал пазл и картинка ему очень не нравилась.
Но сейчас мне было плевать на его подозрения. Желудок грозил немедленным взрывом.
Я почти бежала по мраморному коридору, отстукивая лабутенами дробь, отчаянно высматривая отдельную уборную. Только не в общую дамскую комнату — там слишком много светских львиц, сравнивающих караты и сплетни. Мне нужно было укрытие, где не придется объяснять, почему самый востребованный ивент-менеджер Нью-Йорка блюет на собственном идеальном вечере.
Пожалуйста, пусть найдется другая ванная. Пожалуйста, пусть там будет пусто.
Я едва успела влететь в кабинку, прежде чем меня скрутило спазмом. Колени ударились о расписную итальянскую плитку, тело сотрясала дрожь. Икра, розы, трюфели — всё, что я так старалась удержать внутри, вышло наружу болезненными волнами, оставив после себя лишь горечь желчи.
Когда приступ отпустил, я еще минуту стояла на коленях, пытаясь отдышаться. Дрожащими руками вытерла рот. Горло пекло, виски покрылись липким потом. В безжалостном свете роскошных бра я медленно поднялась, цепляясь за позолоченный полотенцесушитель.
Отражение в зеркале заставило поморщиться. Лицо бледное, как полотно, на щеках лихорадочный румянец, тушь поплыла. Два часа работы визажиста коту под хвост.
— Так дело не пойдет, — прошептала я. Порылась в клатче от Боттега Венета в поисках косметики, решив спасти то, что осталось от моего лица.
Дверь открылась, впустив трех женщин из свиты Россетти. Их голоса эхом отскакивали от стен, пока они занимали места у зеркал.
— Видели Шиван О'Коннор с младшим Вители? — громким шепотом спросила одна, поправляя декольте. — Платье, наверное, стоит целое состояние — слишком вычурно для простого семейного ужина.
— Папины деньги, — фыркнула другая, подкрашивая губы. — Хотя я слышала, она встречается с Шоном Мерфи чаще, чем того требует бизнес. Если вы понимаете, о чем я…
Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Любительницы сплетен упускали самое интересное — растущее влияние Шиван среди молодых капо.
Дверь ванной снова распахнулась и температура в комнате, казалось, рухнула ниже нуля.
На пороге стояла Шиван О'Коннор — ослепительная в платье от Александр Маккуин, с улыбкой острее бритвы1.
— Дамы, — промурлыкала она так, что это прозвучало как приговор. — Не хотела прерывать. Вы что-то говорили о моем платье? Или о моих… деловых встречах?
Женщины замерли, как кролики перед удавом. Одна даже попятилась, прижимая к себе сумку Эрмес как щит.
— Но если вы так интересуетесь моей личной жизнью, — продолжила Шиван, лениво разглядывая свой маникюр, — может, обсудите её с вашими мужьями? Уверена, им будет безумно интересно узнать, как их жены тратят время, распуская слухи об О'Коннорах.
Они ринулись в разные стороны, как испуганные птицы, едва не ломая ноги на своих шпильках в спешке сбежать.
Когда Шиван подошла к соседнему зеркалу, повисла тишина. Я продолжила поправлять макияж, кожей чувствуя её присутствие. Она была достаточно близко, чтобы я уловила шлейф её духов — что-то эксклюзивное и французское.
— Тебе идет этот оттенок Диор, — бросила она небрежно, словно только что не обратила трех сплетниц в бегство одним взглядом. — Хотя выглядишь ты паршиво.
Я встретилась с ней взглядом в зеркале. Пульс ускорился. Шиван О'Коннор не тратит слова впустую. Каждая её фраза — это ход в игре, правила которой я только начинала понимать.
— Издержки профессии, — осторожно ответила я, наблюдая, как она проверяет свою безупречную помаду. — Все хотят, чтобы всё было идеально.
— Идеально, — повторила она с горечью. — Как и женщины, верно? Должны быть безупречными украшениями на витринах влиятельных мужчин.
Её слова задели за живое сильнее, чем хотелось бы признавать. Я вспомнила собственнические прикосновения Энтони, то, как он выставляет меня напоказ на приемах, словно призовую кобылу.
— Хотя некоторым из нас, — продолжила Шиван, разворачиваясь ко мне всем корпусом, — надоело быть просто украшением. Знаешь, отец до сих пор зовет меня своей «малышкой».
Её смех прозвучал до ужаса холодно, пока она разглаживала платье.
— И это при том, что я управляю половиной наших легальных предприятий. Мужчины вроде него и Энтони никогда не увидят в нас ничего, кроме декоративных аксессуаров.
Вот оно. Настоящий разговор, скрытый за маской приличий. Я внимательно изучила её отражение.
— Тогда позволь им недооценивать нас.
— И как, это работает? — Её улыбка стала хищной. — Носить наследника Калабрезе, ведя при этом