Ярость закипела внутри, горячая и знакомая. Никто не заберет то, что принадлежит мне.
Двери лифта открылись и предстал хаос. Мои люди создали зону поражения, как и планировалось, но команда Калабрезе была больше сосредоточена на том, чтобы добраться до Елены, чем на перестрелке. Один подобрался близко и схватил её за руку, — я отсек ему кисть керамическим лезвием.
— Планы меняются, — прорычал я в рацию. — Им нужна она. Строй Эхо.
Моя команда мгновенно перестроилась, создавая более плотное кольцо вокруг Елены, пока мы двигались к туннелю. Она снова проявила себя, подстрелив человека, пытавшегося прорвать наш периметр. Но они продолжали наступать, больше сосредоточенные на том, чтобы схватить её, чем остановить меня.
— Марио! — Её вскрик прозвучал как раз в тот момент, когда кто-то сумел обхватить её за талию.
Я не колебался — нож вошел в горло прежде, чем он успел оттащить её. Вид рук другого мужчины на ней заставил что-то дикое подняться в моей груди.
Мы были почти у туннеля, когда я услышал характерный трехтоновый радиосигнал — визитная карточка Маттео с тех пор, как мы были детьми. Я узнал бы этот звук где угодно — сам когда-то использовал его.
Гребаный Антонио, должно быть, позвонил ему. У этого старика глаза просто повсюду.
Просто, блядь, превосходно.
— Беги, — сказал я Елене, уже продумывая следующий шаг. — Машина через туннель, второй поворот налево. Вперед!
Её голубые глаза расширились от шока.
— Я не оставлю тебя…
— Доверься мне, — прорычал я, толкая её к одному из моих людей. — Я буду сразу за тобой.
Она заколебалась на мгновение, прежде чем кивнуть. Я смотрел, как она исчезает в туннеле, и повернулся лицом к надвигающейся буре. Пусть попробуют забрать её. Я потратил жизнь, будучи сыном ДеЛука, которого недооценивали.
Пора напомнить всем, почему это была ошибка.
В тот момент, когда Елена скрылась в туннеле, я позволил маске рухнуть. Тщательный контроль, сдержанность — всё это отлетело прочь. Наружу вырвалось существо, созданное «уроками» в подвале и жестокими наказаниями Джузеппе.
Зверь, который привлек внимание Шеймуса О'Коннора; который приставил пистолет к голове Бьянки и ничего не почувствовал.
Кровь пела в венах, пока я двигался. Двое людей Калабрезе упали, не успев и моргнуть; их шеи свернулись с механической точностью. Третий лишился глаз от моего лезвия. Я больше не старался убивать чисто — пусть страдают. Пусть принесут свои шрамы обратно Энтони как напоминание о том, что случается, если пытаешься забрать мое.
Люди Маттео хлынули с западного входа, но они забыли, на что я способен. Они знали Марио, проигравшего Маттео и отправившегося в изгнание. Они не знали эту мою версию — ту, которую на самом деле создал Джузеппе.
— Тебе не стоило возвращаться. — Голос Антонио прорезал хаос. Он возник из тени, как призрак моих прошлых грехов, двигаясь со смертельной грацией, несмотря на возраст. — Маттео знает, что ты в Нью-Йорке.
Я рассмеялся; звук вышел резким, как битое стекло.
— Пришел прикончить меня, старик?
— Таков приказ. — Он перенес вес тела, и я узнал стойку — в конце концов, он сам меня ей научил. — На этот раз без вариантов.
— Черта с два, — усмехнулся я, взводя курок.
Он двигался быстрее, чем должен мужчина его возраста; лезвие появилось буквально из ниоткуда. Я парировал; мышечная память тысячи тренировок явила ответ. Но он хитрее, чем многие думают. Лезвие было лишь обманным маневром — настоящая атака пришла слева, удар, который раздробил бы мне горло, если бы я не предвидел его.
— Ты всегда упускал из вида левую сторону, — прорычал он, выдавая преимущество.
— А ты всегда был слишком уверен в своих манёврах.
Я всадил колено ему в солнечное сплетение, добавив удар локтем в висок. Но старый ублюдок увернулся, вскочив уже с пистолетом в руке.
Вокруг нас мои люди схлестнулись с солдатами Калабрезе и ДеЛука. Гараж отзывался эхом выстрелов и хрустом костей. Бетон под ногами стал скользким от крови.
— Маттео должен был прикончить тебя после того, что ты сделал с Бьянкой, — прорычал Антонио, кружа вокруг меня, как хищник. — Или после того, как ты попытался убить донну.
— Маттео должен был разглядеть во мне то, кем я являюсь на самом деле. — Я повторял его движения, ожидая того самого подергивания в левом плече, которое всегда предшествовало его любимой комбинации. — Сына, которого на самом деле Джузеппе хотел.
Слова попали в цель. Плечо Антонио дернулось и я ринулся, огибая его удар, как вода. Мое лезвие нашло нервный узел в его руке — не смертельный удар, но такой болезненный, что это поставило его на колени.
— Вставай, — прорычал я, отшвыривая его пистолет ногой. — Ты передашь послание моему брату.
Я наклонился к уху Антонио.
— Скажи, что если я ему нужен, он может прийти сам. И скажи ему, что если кто-нибудь — Калабрезе, ДеЛука или гребаный О'Коннор — попытается снова забрать у меня Елену, я сожгу этот город дотла.
Визг шин возвестил о прибытии моего транспорта. Бронированный Мерседес затормозил юзом; дверь распахнулась. Я нырнул внутрь в тот момент, когда пули застучали по боковым панелям; металл поглотил удары, которые превратили бы меня в швейцарский сыр.
Руки Елены схватили меня мгновенно, втягивая внутрь.
— Ты ранен? — тревожно спросила она.
— Вези нас в дом в Клинтоне, — приказал я Винсенту, водителю, игнорируя её вопрос и осматривая её на предмет ранений. — Живо.
— Еще одна квартира? — прозвучало почти впечатлённо. — Сколько их у тебя?
— Дорогая, у меня домов больше, чем у тебя туфель. — Я подмигнул, но тут голос Винсента раздался с водительского сиденья.
— У нас хвост.
Я развернулся в кресле. Три черных Эскалейда вылетели из-за угла позади нас — машины Калабрезе, судя по тому, в каком порядке они шли.
— Твою мать.
Глаза Елены расширились, когда паутина трещин покрыла заднее стекло от пуль. Та прохладная маска, которую она носила всё утро, наконец дала трещину.
— Марио…
— Держись! — я вцепился в Глок, когда Винсент резко выкрутил руль вправо, подрезав грузовик доставки и вылетев на встречную полосу. Загудели клаксоны; он лавировал между машинами на такой скорости, что у любого профессионального гонщика душа бы ушла в пятки. Пуля пробила заднее стекло.
Я, не раздумывая, прижал Елену к сиденью.
— Не