Будет даже проще, потому что Хантер был мне безразличен. Мне ничего не стоило причинить ему боль и уйти. И пока мы тряслись в неровном ритме по какому-то невидимому шоссе, я пыталась собрать немного сил в свои усталые конечности, немного осознанности — в затуманенный разум.
Когда он открыл задние двери фургона, я, пошатываясь, выбралась наружу. Было так *ярко*.
Так… оглушительно. Даже воздух на коже казался невыносимым. Лишь несколько часов, проведённые в темноте, ослабили меня. Я оглядела деревья, ища путь к отступлению. Он схватил меня за плечо.
— Не так быстро, солнышко. Ты останешься со мной.
Верный слову, он повёл меня в кусты. Мы остановились на клочке травы, и я поняла, что здесь мне предстоит справить нужду.
Я подняла на него глаза, безмолвно умоляя оставить одну.
Его лицо было непреклонным. Нет.
Униженная, несчастная, я присела на корточки и направила тёплую струю на землю. Он достал из кармана салфетку и протянул. Приведя себя в порядок, я неловко сжала её в руке.
— Можешь оставить на земле. Они биоразлагаемые.
О, здорово. Похититель, заботящийся об экологии. Я швырнула салфетку к стволу дерева и только потом поняла — в какой-то момент он убрал руку с моего плеча. Мы совсем не касались друг друга, и вдруг воздух между нами словно задал вопрос: «Ты побежишь?»
Я стояла неподвижно, не зная, что делать. Я знала — просто так не уйду. Не смогла бы убежать достаточно быстро или дать отпор. Это был вопрос послушания.
— Ты удивила меня вчера, будучи такой хорошей девочкой, — сказал он, хватая меня за запястье. — Не останавливайся сейчас.
На минуту я отвлеклась от его слов. Вчера? Казалось, прошло всего несколько часов. Я теряла здесь время. Это было страшнее всего, что он со мной делал. Я и так потеряла достаточно, запертая в доме матери. Не могла позволить себе потерять ещё.
Я надеялась, он больше не будет меня накачивать наркотой. Мне пришло в голову — может, и не будет, если будет думать, что я не сбегу. Тогда я вспомнила — он говорил, что доволен мной. И он повёл меня не к задней части фургона, а к кабине.
Я споткнулась на усыпанной листьями земле и позволила ему тянуть себя к дороге. Внезапно он остановился, и я врезалась ему в бок.
Он дёрнул меня за запястье и потянул за собой. Испугавшись, я выглянула из-за его спины и увидела большую кошку с чёрно-оранжевыми полосками.
Очень большую кошку.
— Это…?
— Тигр. Да.
Хотя для обычной домашней кошки она была слишком велика, отличались её глаза. Они были и красивее, и холоднее. Хищница, обдумывающая, как напасть. С одной стороны, казалось глупо бояться животного, физически меньше нас. С другой — я чувствовала её свирепость во взгляде, в позе, и не сомневалась: она могла нанести серьёзный урон любому из нас, если бы захотела.
Она не пошевелила ни одной лапой с тех пор, как мы появились на её поляне. Только усы подрагивали, собирая информацию о ветре.
— Может, нам стоит… — прошептала я.
— Мы просто очень медленно обойдём вокруг. Она не нападёт, пока не почувствует угрозу.
— Верно, но…
— Просто двигайся. Тихо и непринуждённо.
Мы обошли её. В порыве странного благородства Хантер старался всегда находиться между кошкой и мной.
Когда мы добрались до другой стороны, я ускорила шаг и сломала ветку.
Кошка навострила уши. Она опустила голову.
— Тише, — резко сказал он. Затем мягче: — Не торопись. Иди спокойно и медленно до самого конца.
Мы, словно танцуя, двинулись обратно к площадке отдыха, где стоял грузовик, продолжая медленно двигаться и смотреть в сторону леса, пока не добрались до кабины.
Он открыл пассажирскую дверь и, вместо того чтобы ждать, пока я поднимусь по высоким ступенькам, практически втолкнул меня внутрь. Он обошёл грузовик и забрался на место водителя.
— Чёрт, — сказал он.
Я сглотнула.
— Она была великолепна.
— Да. Хорошо, что мне не пришлось её убивать.
Я поморщилась.
— А ты бы смог? Если бы она напала?
— Тигр довольно свиреп, когда захочет, даже такой маленький, как этот. Но ружьё лучше.
Я ахнула, оглядывая его с ног до головы.
— Где?
— В моём ботинке. Без него из дома не выхожу.
— Постой. Почему тогда не вытащил? Мы могли погибнуть.
— Нет, скорее всего, нет. Она бы бросилась, я бы заблокировал удар, и она схватила бы меня за руку. Сильно повредила бы, но не более. Она была слишком истощена. Вот почему так близко к площадке отдыха. Должно быть, на грани голодной смерти, раз решилась на такое.
Я попыталась успокоиться, хотя внутри всё дрожало и я была на грани истерики.
— Ладно. Вот вопрос. Почему в лесу тигр? В Техасе.
— В Техасе больше тигров, чем в Индии. Старые бродячие цирки выпускали их, когда закрывались, и с тех пор популяция не уменьшается. — Он потянулся назад, зашуршал пакетами за сиденьями. — Большинство думает, что это большие кошки. Я видел их раньше, но никогда так близко.
Он бросил мне на колени большие куски вяленого мяса в термоусадочной плёнке.
— Открой.
Не говоря ни слова, я потянула за маленький надрез в углу и вытащила аппетитно пахнущее мясо.
Он подъехал к тому месту, где нужно было выехать на шоссе, но свернул на траву. Нажал кнопку, опустил стекло.
— Выброси. Как можно дальше.
Я с минуту смотрела на него, но он просто ждал. Вздохнув, я повернулась и бросила один кусок на траву.
Он насмешливо выдохнул.
— Это всё, на что способна?
Я сердито посмотрела на него, затем потянулась и бросила следующий. Он приземлился на несколько футов дальше. Я отстегнула ремень, чтобы развернуться всем телом.
Остальные куски упали всего в нескольких футах от кромки леса.
Мясо лежало там, маленькие коричневые кусочки среди травы.
Я оглянулась.
— Она найдёт?
Он усмехнулся.
— О, найдёт. Она просто хочет, чтобы мы убрались отсюда к чёртовой матери.
С этими словами он нажал на газ, и мы помчались обратно на шоссе.
Он сообщил кому-то по рации о тигре, ему ответили, что служба спасения диких животных выезжает, чтобы установить ловушку.
Лишь через несколько минут я начала понимать, что произошло.
Да, он защитил меня. Но куда интереснее — как он защитил тигра. Мог бы пристрелить и покончить с этим. Вместо этого рисковал собственной жизнью ради неё, кормил, вызвал помощь.
И, пожалуй, самое шокирующее: я ехала впереди.
Он оглянулся, словно прочитав мои мысли.