И ежу понятно, что эта игра в одни ворота. И всё же, когда просят ответить невесту, в её огромных синих глазах плещется такое отчаяние, что я надеюсь на чудо…
Но…
Чуда не стряслось. Тихий Наташкин ответ так и не долетел до моего слуха, но, судя по тому как радостно встрепенулся ведущий и облегчённо выдохнула Алла Дмитриевна, мать её… (в смысле, мать невесты), всё у них теперь на мази. И все как-то разом воспряли духом, особенно в стане врага оживились. Жених тоже приободрился и засиял голливудской улыбкой. Вот сколько он прожил за океаном – пять лет, восемь?.. А уже всё – не наш. Фраер облизанный! Да к тому же старый. Ему ведь уже за тридцатник перевалило, а Наташке только… А сколько ей, кстати? Выбираю помощь друга:
– Кирюх, а Натахе сколько лет?
– Двадцать, они с моей Айкой ровесницы.
– Н-да? – склонив голову, я взглянул на его Айку (этакий плотоядный колокольчик). – Ну, ты сравнил, брат! Твоя Айка хоть и выглядит на четырнадцать, а закалка, как у гладиатора. А эта, – я кивнул на Наташку, – дитё же совсем. Вот сколько лет её деду?
– Какому деду? – не понял Кир.
– Вон тому смокингу, – я ткнул пальцем в сторону жениха, и Кирюха хохотнул.
– Тридцать два, что ль… не знаю точно.
– Говорю же – извращенец! – я сокрушенно вздыхаю.
Наверное, моё негодование прозвучало слишком громко, потому что почти весь первый ряд начинает оглядываться, выплёскивая на меня своё презрение. Алла Дмитриевна смотрит, как Гитлер на еврея, и только Жека скалится не по делу. Во придурок, тут плакать надо – у него ж сестра в беде.
Ведущий снова взывает к нашему вниманию и под слезливую музыку рассказывает о каких-то уникальных мгновениях, которые вот прям только здесь и сейчас… и просит нас прикрыть глаза и позволить новобрачным пошептаться без свидетелей.
А я, может, тоже очень хочу пошептаться с женихом, а заодно шепнуть Наташке, дурёхе, чтоб опомнилась. Однако всё, что я делаю в эту минуту – не позволяю себе закрывать глаза и таращусь на чужую невесту, посылая ей мысленные сигналы. И вспоминая…
Когда я впервые увидел младшую сестрёнку Жеки, ей не было ещё и десяти. Тоненькие ручки и ножки, две чёрные косички и огромные синие глаза – чудесный ребёнок. Я всегда испытывал к Наташке особенную нежность, но почему-то пропустил момент, когда мелкая в меня влюбилась. Честно говоря, сперва мне это даже польстило, хотя и показалось странным.
Не то чтобы я всерьёз задумывался и пытался понять, о чём же обычно мечтают маленькие девочки… наверняка в их бестолковых головках полно розовой чепухи и приторных смазливых задротов. И поэтому, став предметом Наташкиных грёз, я растерялся и даже смутился – ну не принц я ни с какого ракурса!
Невысокий, белобрысый, похож на обезьяну, причём далеко не самую симпатичную. Но справедливости ради должен отметить, что в драке на такую обезьяну, как я, понадобится целый табун слащавых принцев. Другое дело Жека, наш двухметровый синеглазый брюнет – да ради него даже самая непорочная монахиня ломанётся в пучину греха.
Вот и Наташка из той же породы сердцегрызов – такой красоткой выросла! Я-то думал, что она перебесится, перерастёт и, наконец, выбросит меня из головы, а нет – всё стало только хуже.
Может, это просто как запретный плод для избалованной девчонки? Да задраться в пассатижи – какого хрена этот плод – я? Но даже если на мгновение предположить такую вероятность…
Не-эт, даже предполагать не хочу! И дело вовсе не в том, что Жека мне этого не простит… я сам себе не прощу! Ну не могу я – она же мне, как сестрёнка! А с сестрёнкой – это… даже не знаю… это ж высшая степень скотства!
И смотреть в эти синие глаза невыносимо!.. И такое дикое желание проредить белозубую улыбку её престарелому принцу! И вот что теперь делать?.. Я не знаю.
На хер я вообще пришёл на эту свадьбу?!
– Я благодарю вас, друзья, – ожил ведущий. – На ваших глазах свершилось великое таинство!..
На чьих глазах, придурок, все ж зажмурились! Заткнулся бы ты уже. И какое, на хрен, таинство – преступление!
А торчать здесь и понимать, что я соучастник – это вообще убиться вусмерть!
– Геночка, ты как-то не слишком рад этой свадьбе, – воркует на ухо Майка. – Или мне показалось?
– Не показалось, – рычу в ответ, наблюдая за тем, как новоиспечённая ячейка общества скрепляет подписями свой тухлый союз. – Но это тебя не касается, моя прелесть.
Майка фырчит недовольно, но мне плевать. Как сквозь вату доносятся слова ведущего – пытаясь расшевелить варёную толпу и отработать положенное время, он устроил какой-то идиотский детсадовский опрос. Кому это может быть интересно? Но вот нагрянул острый момент – нанизывание колец.
Вот и сказочке конец!
А что, именно так и заканчиваются все добрые сказки – свадьбой. А потом начинается семейный триллер.
– А может, ты хочешь быть на месте жениха? – язвительно шепчет Майка. Бесит уже эта перепёлка!
– Не может. А если б хотел – был бы.
– Пф-ф! – Ну а чем ей ещё ответить?
И вот молодожёны очень целомудренно целуются. Не удивлюсь, если это их первый поцелуй. Смотреть тошно! Радостный тамада запоздало объявляет их мужем и женой и предлагает гостям поздравить молодых. И все разом ломанулись, как на электричку. И мы тоже отодрали задницы от стульев – куда ж теперь деваться? – и пристроились в хвосте галдящей очереди.
– Геныч, хорош бычиться, не принимай близко к сердцу, – проницательно шепчет Кирюха. – Такова селяви.
– Это тавтология, Кирилл Андреевич, – вставляет свои пять копеек проныра Майка, одарив нас обоих насмешливым взглядом. Никакого уважения к начальству!
– Кирюх, – я отворачиваюсь от моей дотошной спутницы. – А я тебе говорил уже, что ты слишком распустил своих сотрудников?
– А ты мне говори, Гена, – из-под руки Кирюхи выпорхнула крошечная Айка. – И всех потерявших страх сотрудников я отпущу с миром.
Майка сморщила носик и отступила мне за спину. И в этот момент меня будто обожгло синим взглядом. Надо же, а я и не заметил, как подползла наша очередь. Встряхнув поникший букет, я выставил его перед собой, словно щит.
– Дорогая Наташка… – начал я.
– И Стас, – пискнула Майка.
– Ну да… и он тоже, – растерянно бубню, продолжая смотреть в синие глаза. – Хочу тебе пожелать…
Черт, что ж я совсем не подготовился? А ведь я что-то важное хотел сказать… какая-то очень мудрая мысль преследовала меня совсем недавно… вот только что… Но не догнала – я оказался быстрее:
– Прежде всего, Натах, я хочу пожелать тебе настоящей взаимной любви. Такой, чтоб…
Я вдруг осекаюсь и будто в замедленной съёмке наблюдаю, как вспорхнула тонкая рука.
С моей реакцией всё в порядке, но всё же мне хватило ума вспомнить, что я не на ринге и заставить себя не дёргаться. А в следующий миг раздался звонкий хлопок, и мою щёку обожгло. И тут же вторую.
Ну а что… нормально так пообщались.
Внезапно всё стихло – ни звука. И в этой оглушающей тишине я продолжаю таращиться в синие, полные слёз, глаза, и улыбаюсь, как идиот.
Глава 3 Гена
Ничего больше не вижу, кроме этих глаз. Это что-то невероятное!.. Я будто проваливаюсь сквозь влажную завесу в бездонный космос – непонятный, пугающий и завораживающий.
– Натах, ты что творишь, дура?! – злой окрик Жеки резко выдёргивает меня из этой засасывающей воронки и становится стартовым выстрелом для онемевших гостей.
Высококультурное общество вмиг очнулось и загудело, словно рой потревоженных пчёл, выражая своё «фи».
– Евгений! – гневно восклицает Алла Дмитриевна, продираясь к дочери и не забывая улыбаться и расшаркиваться перед гостями: – Не волнуйтесь, всё в порядке, просто девочка сильно перенервничала… Да, да – всю ночь не спала… Ы-хы-хы… Ну Вы же понимаете…
– Отличная подача, дочь! – со смешком выдаёт отец невесты, и его тут же с энтузиазмом поддерживает ведущий, стараясь обратить непредвиденную ситуацию в подконтрольное шоу.