— Привет, — сказала она, подходя ко мне с двумя кружками в руках. Одну протянула мне, вторую поставила на тумбочку рядом с собой, а потом забралась обратно в постель и посмотрела на меня. На ней была моя тёмно-синяя футболка пожарного департамента Хани-Маунтин — на ней она выглядела как платье, но, черт возьми, выглядела она в ней чертовски сексуально.
Я сделал глоток кофе и застонал от удовольствия, поставив кружку на тумбочку, а потом притянул ее к себе на колени. Обнял и уткнулся носом в ее шею.
— Как ты себя чувствуешь?
— Сегодня лучше, правда. Спасибо, что взял выходной. Я думала, что рядом с семьей станет легче, но не знаю. Вчера там все только сильнее заставило меня думать… Я просто хотела уйти.
Она нашла мою руку и переплела пальцы с моими.
— Я рад, что смог быть рядом. Я давно пытался выбить себе отгул, но у нас не хватает людей, и найти замену сейчас тяжело. Когда Рук и Маленький Дикки перестанут быть новичками, будет проще.
— Придется испечь Толлбою печенье, чтобы отблагодарить его на следующей неделе, — сказала она, положив щеку мне на грудь.
— Не нужно. Я сам его подменял столько раз, что счет потерял. Давай сосредоточимся на сегодняшнем дне. Во сколько встречаемся с остальными? Как твои сестры? Как твой отец?
— С ними все нормально. Ты же знаешь, папа в это время года становится тише, но это естественно. Нам, наверное, пора одеваться и ехать в дом.
Мы вместе пошли в ванную, она собрала волосы в длинный хвост, и мы оба оделись. Сегодня наконец выглянуло солнце, и было приятно не кутаться в кучу слоёв одежды.
Когда мы приехали к дому, все расселись по моей машине и машине Джека, и мы направились на кладбище. Мы встали вокруг могилы Бет, и каждая из девчонок поделилась любимым воспоминанием. Джек прочистил горло и заговорил:
— Ты гордилась бы нашими девочками, малышка. Они потрясающие, такие же, как их мама. Мы скучаем по тебе. — Он поцеловал ладонь, подул на неё и положил большой букет цветов на землю.
— Ну, от горя у меня аппетит, — сказала Дилан, разрушая тишину, и все засмеялись. Эта девчонка была как слон в посудной лавке. — Хотела бы я, чтобы ты была здесь и приготовила свою знаменитую макарону с сыром, мама.
— У меня есть рецепт, — отрезала Шарлотта, её сестра-близнец.
— Да это не то, девочка. Ты жалеешь сыр. Это же макароны с грёбаным сыром. Не скупись на главный ингредиент.
— Ты сейчас, наверное, самая раздражающая на планете, — сказала Шарлотта, скрестив руки на груди. — Некоторые из нас стараются меньше есть молочного.
— Тогда не готовь макароны с сыром и не называй это мамин рецептом. — Дилан пожала плечами.
Мы уже шли к парковке, и я старался не рассмеяться от этой нелепой перепалки.
— Ну все, теперь я хочу макароны с сыром. Пошли в кафе Honey Mountain, — предложила Эверли.
— Я бы перекусила, — вставила Эшлан.
Джек закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Вы меня в могилу сведёте. Утром рыдали по маме, а сейчас спорите про макароны с сыром. Нико, начинай молиться, чтобы у тебя был дом полный сыновей.
Дилан ахнула, а остальные девчонки разразились смехом. Мы знали, что он шутит — этот мужчина любил своих дочерей так, как я никогда не видел, чтобы отец любил детей.
— Не переживай, — сказала Вивиан, когда мы сели в машину. — Я о детях не думаю.
А вот странное дело — я представил дом, полный маленьких Виви. И меня это ни капли не испугало.
И именно это меня и пугало больше всего.
Я взял ее за руку, пока мы ехали за машиной ее отца к закусочной.
— Я в порядке. А ты как?
— Хорошо, — она сжала мою руку. — Жаль, что мама не видит, какими стали мои сёстры. Каких высот они достигли. Мама радовалась, если кто-то из нас получал хорошую оценку или попадал в команду. А теперь Эверли вот-вот станет спортивным психологом в профессиональном клубе. Дилан идет в юрфак. Шарлотта каждый день меняет жизни в классе. А Эшлан штурмует колледж, как рок-звезда. Жаль, что она этого не видит.
Грудь сжалась от ее слов. Она так яростно любила своих сестёр, и я хотел, чтобы она могла увидеть себя моими глазами.
— А как же ты, Пчелка? — Я припарковался у кафе Honey Mountain и посмотрел на нее, пока она отстегивала ремень.
— Что ты имеешь в виду? — Она склонила голову и улыбнулась.
— То, что ты осталась здесь и училась рядом, чтобы присматривать за сестрами. Что ты копила каждую копейку, чтобы купить пекарню и превратить ее в место, которое любит весь город. Что ты купила свой первый дом до двадцати четырех. Что ты даешь работу сестрам, когда им нужно. И что ты каждый чертов день сносишь мне башку одним только дыханием. — Я звучал как сопливый придурок, но мне было плевать.
Вивиан забралась ко мне на колени и положила ладонь на щеку.
— Сношу тебе башку, да?
— Ты все правильно услышала.
— Я люблю тебя, Нико Уэст. Вчера и сегодня были бы невыносимыми без тебя рядом. Спасибо.
Я прикусил ее нижнюю губу, и она засмеялась.
— Тебе повезло, что мы в машине и твой отец в двух шагах, а то я бы уже задрал на тебе эту юбку и вошел в тебя прямо сейчас.
Ее дыхание сбилось.
— И кто теперь кому сносит башку?
— Детка, я собираюсь сносить тебе башку до самого твоего последнего вздоха, — сказал я, открывая дверь и вылезая из машины с Виви на руках. Я поставил ее на землю и поправил штаны, потому что последнее, чего мне хотелось — чтобы Джек заметил мой стояк, упирающийся в джинсы.
— Ладно, давай через час после блинчиков. И я помогу тебе с этой… э-э… проблемой внизу. — Она повела бровями, и ее щеки порозовели.
Эта девчонка.
Я, блядь, любил ее.
— Договорились. И перестань пялиться на мой член. Он только заводится.
— Ну надо же. Кладбища, макароны с сыром и эрекции. Не совсем то, чего я ждала от этого дня, но ладно. — Вивиан рассмеялась, переплетая пальцы с моими, и мы вошли в кафе.
— Сестры Томас — это всегда весело, — сказал я,