— Вы, ваше благородие, не думайте, что я какой-то простой извозчик, — начал он, едва мы выехали на главную улицу. — Это я так, для души катаюсь, чтобы людей посмотреть, себя показать, так сказать. А на деле у меня серьёзный бизнес, очень даже серьёзный!
— Неужели? — я из вежливости изобразил интерес, хотя на самом деле меня куда больше занимали виды за окном повозки.
— Да-да, самый что ни на есть серьёзный! — горячо закивал кучер. — У меня три лавки в городе, торгую скобяными изделиями и прочей хозяйственной утварью. Жена вот тоже при деле, она шляпки делает для дамочек благородных, очень хорошо расходятся, между прочим!
— Так зачем тогда извозом промышляешь, если бизнес такой серьёзный? — не удержался я от вопроса.
— Так это ж отдушина, ваше благородие! — воскликнул он с таким пылом, словно я спросил о чём-то совершенно очевидном. — В лавках целыми днями сидеть — с ума сойдёшь от скуки, а тут едешь себе, воздухом свежим дышишь, с людьми интересными знакомишься. Вот вас, например, встретил! Сразу видно, человек образованный, не чета всяким там пьянчугам, которых иногда приходится возить!
Я кивнул и отвернулся к окну, давая понять, что разговор на эту тему меня не слишком интересует. Кучер намёк понял и переключился на описание местных достопримечательностей, что было куда полезнее.
Город постепенно остался позади, и мы выехали на просёлочную дорогу, которая вела через поля и перелески. По пути попадались деревушки, небольшие поместья с аккуратными садами, крестьяне, работающие в полях. Обычная сельская жизнь, ничего особенного. Один раз мимо нас промчалась карета какого-то местного дворянина, обдав нас облаком пыли, и кучер долго ворчал ему вслед что-то не самое цензурное.
Кстати, о крестьянах… В моей прошлой жизни деревни стремительно вымирали, ведь для обработки полей требовалось все меньше рабочих рук. Людей стремительно заменяла техника и дошло до того, что начали появляться полностью автоматизированные комбайны, способные работать по заданной программе вообще без участия человека. Потому и еды всем хватало, и не приходилось выгонять в поля толпы людей.
А здесь что? Как там справляется ваша хваленая магия? Все равно простолюдинам приходится лазать по грядкам на карачках и ковыряться в земле. Разве что, возможно, тут додумались ускорить рост растений, но все равно без техники даже собрать урожай не так-то просто.
Ещё через какое-то время мы проехали мимо небольшой ярмарки, где торговали всякой всячиной прямо с телег. Крестьяне предлагали свои товары проезжающим, а двое торговцев побойчее даже выбежали на дорогу, пытаясь привлечь наше внимание. Кучер мастерски объехал их, не сбавляя скорости, и мы покатили дальше. Хотя я бы может и закупился здесь, все-таки продукты свежие и цены явно ниже, чем в городе. Вот только денег в обрез, так что пока сидим на хлебе, воде и крупах.
Примерно через два часа, как и обещал дворецкий, мы наконец добрались до места. И то, что я увидел, меня не особенно порадовало, хотя чего-то подобного я и ожидал. Была надежда, что не всё так плохо, и сейчас эта надежда растворилась окончательно.
Поместье выглядело совершенно заброшенным много лет назад. Пара небольших деревень, поля, некогда добротный особняк на берегу живописного озера — всё это сейчас пребывало в запустении. Особняк зиял выбитыми окнами, сад зарос бурьяном, а от хозяйственных построек остались только стены и кое-где крыши. Было видно, что когда-то здесь кипела жизнь, но с тех пор прошло немало времени, и ничьи заботливые руки не касались этого места. Хотя нет, чьи-то руки здесь всё-таки поработали и растащили всё, что представляло хоть какую-то ценность.
— Вот это да… — присвистнул кучер, оглядывая запустение. — Давненько тут хозяев не было, видать.
— Похоже на то, — согласился я и расплатился с ним. — Можешь ехать, я тут пока осмотрюсь. Или подожди пару-тройку часов, все равно назад поеду.
Кучер пожал плечами, развернул повозку и укатил к озеру, чтобы посидеть там спокойно и посмотреть на водную гладь. Ну а я отправился бродить по своим владениям. Картина, надо сказать, была удручающая. Всё, что можно было растащить, растащили, причём явно не вчера и не позавчера. Двери сняты с петель, ставни оторваны, из особняка вынесена вся мебель и даже кое-где выдраны половые доски.
Я обошёл особняк, заглянул в пустые комнаты, постоял на берегу озера, любуясь видом. Место, несмотря на запустение, все равно красивое, с этим не поспоришь. При должном уходе тут можно было бы устроить очень уютное поместье, но для этого требовались деньги и рабочие руки, а ни того, ни другого у меня сейчас в достаточном количестве не было.
Походив ещё немного, я обратил внимание на одну странность. В деревне, которая располагалась неподалёку от особняка, почти все дома стояли пустые и заколоченные, но один домик явно использовался. Дымок вился из трубы, а за домом виднелся аккуратный огород, полностью засаженный какими-то овощами.
Всё-таки деревня пока еще моя, потому подошёл к этому домику и постучал в дверь. Открыл мне седой старик с усталым лицом и настороженным взглядом, но когда он разглядел меня получше, его глаза расширились от удивления.
— Барин? Неужто хозяин вернулся? — голос у него дрогнул, а руки затряслись то ли от волнения, то ли от чего-то ещё.
— Вернулся, — кивнул я. — Ты, как я понимаю, здешний староста, да? — так и есть, память сразу всколыхнулась и подкинула немало образов. Этот дед живет в деревне с рождения и всегда служил дому Клинцовых верой и правдой. Так что даже после того, как все ушли, он решил не изменять своим принципам. По крайней мере до тех пор, пока наш некогда великий дом существует.
— Он самый, ваше благородие, — старик низко поклонился. — Прохор меня зовут. Единственный тут и остался, кто не ушёл, не бросил хозяйское добро, хотя какое тут уже добро, почти всё растащили…
— Расскажи, что тут случилось, — велел я, и староста пригласил меня в дом, усадил на лавку и начал свою печальную историю. — А то с памятью туго стало, сам понимаешь… — поправился я, ведь прежний Игнат должен был помнить все детали, — Но поподробнее рассказывай.
— Патлатовы это, ваше благородие, соседи наши. Они всех крестьян переманили, — вздохнул