– Там не было полицейского, – сказала я. – Мое дежурство начинается в десять вечера. А патрульные на смене перед моей не доходят до Тауэр-роуд и полицейской будки на углу Пил-стрит. А если бы дошли, то стали бы главными свидетелями, потому что оказались бы там ровно в нужное время. Вы лжете.
– Я всего лишь говорю что видел, – парировал он. – Вероятно, это тот же полицейский, что прятался в будке во вторник. И записывал адрес.
Мне следовало уделить больше внимания его словам, но я отмахнулась от них как от ложного следа, на который он пытался меня увести.
Я продолжила свою речь:
– Вы увидели женщину-полицейского, которую приняли за меня. Перебежали дорогу, поднялись по лестнице и подождали, пока Хелен выйдет из комнаты и направится в душ.
– Любительщина, – фыркнул Браун. – Полагаться на то, что из комнаты выйдет именно жертва, а не ее соседки…
– Как только она вышла, вы схватили ее за шею и сказали «ты попалась, Алин», а она крикнула «я Хелен». У меня есть свидетельница, которая все слышала. Вы не можете отрицать это.
Браун снова ученическим жестом поднял руку, чтобы возразить, но Тони воскликнул:
– Он может отрицать, если его там не было.
В ярости я развернулась к нему:
– Ты вообще на чьей стороне?
– На нейтральной, – простонал актер. – И можно мне еще чашку чаю?
– Раз уж мы тут за чистоту языка, лучше сказать «можно мне, пожалуйста, еще чашку чаю?»! – выпалила я в гневе.
– Простите, офицер, но давайте вернемся к моему возражению. Как заметил судья, я не слышал, как она назвала свое имя, потому что меня там не было. И позвольте вопрос: кто такая Алин?
Я прищурилась на Брауна – на его лице было искреннее недоумение.
– Алин – это я. Вам это прекрасно известно.
– Ничего подобного. Да, я узнаю в вас девушку-констебля, которую пару раз видел в связи с трагическим инцидентом с мистером Дельмонтом. Но откуда мне знать ваше имя? Не пойду же я в участок спрашивать, как зовут констебля, патрулировавшего вокзал в ночь с субботы на воскресенье? Надо быть сумасшедшим, чтобы…
–Вы и есть сумасшедший, раз занимаетесь своим ремеслом, – прошипела я.
– Я бизнесмен, – возразил он.
Пока мы препирались, Тони молчал. А теперь заговорил.
– Я прерываю заседание, – провозгласил он.
– Ты не можешь! – рявкнула я.
– Могу. Заседание приостановлено. Совершенно ясно, что дело мистера Брауна рассыпается. Он заявил под присягой…
– Не заявлял…
– Он заявил вполне обоснованно, что по убийству Дельмонта доказательств против него нет и еще меньше их относительно смерти Хелен. Мы должны следовать общему правилу всех британских судов – презумпции невиновности.
Тони сделал паузу; мы с Брауном переглянулись и медленно кивнули головой.
Судья Дэвис продолжал:
– Возможно, нам стоит выслушать трех важных свидетелей и разобраться, кто действительно убил Хелен?
– Каких еще трех свидетелей?
– Сидящих за этим столом, – последовал ответ. Это было разумно, но мне не хотелось давать самовлюбленному кривляке шанс дополнительно покрасоваться.
– Очевидный подозреваемый – Джорди Стюарт, – начала я. – Он был в гараже одновременно с мистером Брауном. Исчез в решающий момент, и Джек Грейторикс нашел предполагаемое орудие убийства у него в мастерской.
– К тому же Джорди – ваш арендодатель, – добавил Тони. – Он мог назвать тебя Алин, перепутав в темноте.
– Он, конечно, скользкий тип, – признала я, – но нам никогда не угрожал… То есть единственным мотивом, по которому он мог на меня напасть, был секс. Мы считаем, что речь о сексуальном нападении с применением оружия? По-моему, Джорди на такое неспособен. Это же чувствуется, понимаете? – Я поглядела на Тони Дэвиса. – Когда Клэр Тируолл обвинила тебя в сексуальном нападении, я ей так и не поверила до конца.
– Ну спасибо, – пробормотал он.
Я продолжила:
– Есть такое слово… не могу вспомнить… О! Рыцарски. Ты считаешь себя подарком для любой женщины, но относишься к ним по-рыцарски. Ты по-прежнему в нашем списке подозреваемых. Ты привез Хелен домой, высадил, но, одолеваемый похотью, вернулся и напал на нее.
– Но ты же сама помогла подтвердить мое алиби, – ответил Тони.
Я указала ему на то, что девушка в пабе, Дженни, по уши в него влюблена.
– Она подтвердила бы твое алиби, даже взорви ты Парламент, забив порохом подвал.
– Я никогда не пошел бы на такое, – встрепенулся он, отчего мне еще сильней захотелось всадить пулю ему в голову – вот только она все равно не попала бы в ту крошечную молекулу, которая заменяет Тони мозг.
Мистер Браун добавил:
–А я могу сказать, что Джорди покидал гараж, но с целью получить деньги за очередную поставку сигарет. Когда ваши офицеры в участке его обыщут, то найдут полный кошелек наличных и с десяток свидетелей в пабе «Виктория», которые видели, как он их забирал.
Мы никуда не продвигались.
– Вычеркивание подозреваемых не приближает нас к выявлению виновника.
Тони Дэвис подлил себе в чашку кипятку, вернулся за стол и изрек театральным голосом, который я успела возненавидеть, и с театральным лицом, в которое и святому захотелось бы врезать кулаком:
– Слушайте все! Я знаю, кто убил Хелен.
40
Рассказ Джона Брауна
Четверг, 11 января 1973, 00:30
Должен признаться: когда тот актер, Тони Дэвис, сказал, что знает убийцу, я испытал облегчение. Женщина-констебль – я узнал, что ее имя Алин Джеймс, – поставила меня в неловкую ситуацию. Ей были известны моя база и моя новая машина. Даже если я сбегу, как запланировал, останется слишком много зацепок, чтобы я мог безопасно продолжать свою работу.
Констебль Джеймс неуверенно посмотрела на актера.
– Так ты нам скажешь, кто убил Хелен, или будешь и дальше сидеть тут с видом Чеширского кота?
Это был момент славы актера Тони, и пусть даже его аудитория состояла всего из двух человек, он собирался насладиться им сполна.
– Мистер Браун, присутствующий здесь, – сказал он с любезным кивком в моем направлении, – упомянул, что единственным другим человеком на Тауэр-роуд был полицейский в будке, так?
Мы кивнули.
Актер продолжал:
–Коп видел, как я высаживаю Хелен, с расстояния сотни шагов. В свете фонарей он запросто мог принять ее за тебя, Алин. И именно до тебя убийце и надо было добраться. Есть у вас в участке какой-нибудь полицейский, подпадающий под описание?
Алин зажмурилась и поморщилась, как от боли. Голос ее стал хриплым и глухим.
– Ночью воскресенья – когда вы оба приехали на поезде – у меня возникла проблема с напарником-патрульным,