— Это же Аарон. Им пришлось бы вырвать его из моих мертвых пальцев. — Мой голос полон ярости, и я физически чувствовала, как от Стивена исходит страх.
— Там было так много крови, Эбби. Я не знал, как тебе помочь. Ты просто лежала, твоя кожа казалась такой бледной, что подумал, что все кончено.
Он выпрямляется и сжимает мою руку, а я спрашиваю:
— Кто были эти мужчины?
Стивен сжимает челюсти.
— Я только что возглавил новый бизнес и уволил их предыдущего генерального директора. Он послал этих мужчин. Они следили за мной и Аароном несколько недель и решили, что проще забрать его у тебя.
— Ради выкупа? — Я была в ужасе.
Когда Стивен бросил мрачный взгляд, у меня кровь застыла в жилах, и мне вдруг захотелось, чтобы Аарон оказался здесь, со мной, в комнате, в безопасности.
Он, должно быть, понял, о чем я думаю, потому что продолжил:
— Полиция добралась до него и доказала его причастность. Убийство тебя стало бы для него бонусом. Но теперь очень долгое время он не сможет никого побеспокоить.
У меня закружилась голова от всех этих подробностей, перед глазами все поплыло, живот начал болеть.
Я протягиваю руку, и Стивен хватает другую, его слова звучат мягким шепотом:
— Медсестра скоро будет. Я не оставлю тебя. Обещаю.
И медленно его лицо начинает расплываться, пока я не позволяю темноте поглотить меня целиком.
В следующий раз, когда прихожу в себя, я лежу на мягких атласных простынях.
На этот раз чувствую себя более бодрой, поскольку действие обезболивающих почти прошло. В животе и руке ощущается тупая пульсация, но, двигая рукой для пробы, я почувствовала, что она болит уже не так сильно.
Я медленно принимаю сидячее положение и оглядываю комнату.
Неудивительно, что обстановка казалась такой знакомой.
Я была в спальне Стивена.
Свет горел неярко, и отблески огня плясали по стенам.
В комнате было тепло и уютно, и если бы не урчание в животе, я бы снова уткнулась лицом в подушку и заснула.
Я опускаю ноги на пол и чувствую под ногами мягкий ворс ковра. Встаю и смотрю в зеркало на свой наряд. На мне одна из рубашек Стивена на пуговицах и трусики.
Удивилась, зачем он вырядил меня так, когда моя одежда лежала в сумке, которую я привезла с собой, ведь Стивен уговорил меня провести с ними все три недели каникул.
Вставая, почувствовала легкую волну головокружения, которая скоро успокоилась.
Часы показывают, что уже середина утра. Я не могу найти свой телефон, поэтому понятия не имею, как долго находилась без сознания.
Пробираясь на кухню, я слышу тихое бормотание и заглядываю внутрь.
Аарон сидел за столом и сосредоточенно рисовал на листе бумаги, нахмурив маленький лоб. На лице Стивена появилось сердитое выражение, когда он прорычал кому — то по телефону:
— Мне все равно, что говорит твой босс! Он пошел за моей девушкой и моим сыном. Я с ним еще не закончил.
Аарон теперь хмурился, его каракули становились все более яростными, поэтому я решила вмешаться, пока бедный ребенок не сломал свой карандаш.
— Привет, — тихо говорю я, и обе головы поворачиваются ко мне.
— Эбби!
Карандаш выпал из руки Аарона, когда он вскочил со своего места и бросился ко мне, его лицо сморщилось от слез. Я держу удар, когда он утыкается лицом мне в живот и начинает рыдать.
Чувствую боль справа от внезапного толчка и, осторожно подняв левую руку, провожу ею по его волосам, легко говоря:
— Стоит ли плакать? Я в порядке.
Он шмыгает носом, отказываясь отпускать.
— Они сделали тебе больно!
— Разве? — сгибаю левую руку. — Я чувствую себя здоровой, как бык.
— Это не та рука, глупышка, — смеется он сквозь слезы, и я ухмыляюсь ему.
— Ошиблась немножко.
Я поднимаю взгляд, когда Стивен подходит ко мне, его глаза темные и тяжелые. Он не отстранил Аарона, вместо этого он наклонился и нежно поцеловал меня.
— Тебе не следовало вставать с постели, — тихо упрекает он меня.
Я неуверенно смотрю на него, вспоминая, как он называл меня по телефону.
Позволила Аарону подвести меня к стулу и посмотрела на Стивена:
— Как долго я была в отключке?
— Ты проспала четыре дня, но это было вызвано лекарствами, чтобы ты могла скорее поправиться.
— Не так уж и больно, — задумчиво говорю я.
— Я вызвал лучшего врача для операции. Должен остаться небольшой шрам, но больше ничего.
Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими, пережитый страх просачивается в его голосе.
— Я думал, что потерял тебя. Мне следовало больше внимания уделять окружающему. Когда ты начала беспокоиться, я должен был увести вас обоих домой.
— Это не твоя вина, — говорю я ему. — Мы понятия не имели, что такое может случиться. Кроме того, даже со всем этим, я должна была помнить о том, куда веду Аарона. Он твой ребенок, и мне бы стоило сообразить, что у тебя обязательно есть враги.
Аарон дергает меня за рубашку и говорит тихим голосом:
— Я правда повеселился на рождественской ярмарке, Эбби. Пожалуйста, не грусти.
Я пытаюсь улыбнуться ему, но чувство вины лежит в моем сердце.
Стивен отпускает мои пальцы и просто держит мою руку в своей, поглаживая большим пальцем мою ладонь.
— Аарон, пойди поиграй в другой комнате. Мне нужно поговорить с Эбби.
Его сын упирается ногами в пол и упрямо смотрит на меня, чем напоминает мне его отца.
— Нет. Я не позволю тебе ругать Эбби.
Когда отец смотрит на него сверху вниз, нижняя губа ребенка подрагивает, и с дрожью в голосе он говорит:
— Ты не можешь быть злым с Эбби.
— Аарон, — я притягиваю его к себе и целую в щеку, — не думаю, что твой отец будет злиться на меня. Почему бы тебе не пойти и не надеть куртку? Мы можем немного погулять по снегу? Я хочу размять ноги.
Он отстраняется.
— Но доктор сказал, что тебе нужно спать.
Ухмыляюсь ему.
— И я сделаю это после того, как мы пройдемся.
Когда он неохотно покидает комнату, Стивен смотрит ему вслед и задумчиво произносит:
— Тебе он предан больше, чем мне.
— Он только что пережил ужасный опыт. Он быстро придет в норму. — Я пытаюсь его успокоить.
— Дело не только в этом. Когда Аарон сказал мне, что в его школе есть учительница, которая остается с ним, я был готов предположить худшее. Я думал, ты знаешь, кто он такой, и