Это было… безумие.
Мэддокс крепко держал меня на руках. Его грудь вздымалась почти так же тяжело, как и моя, но он не казался усталым. Наоборот, он выглядел чертовски довольным, сильным, будто напитался моей слабостью и стал ещё более насыщенным и живым. Его руки были тёплыми и крепкими, а я будто тряпичная кукла в его объятиях.
Он нёс меня с какой-то неожиданной бережностью, несмотря на всю ярость, с которой только что буквально вышвыривал из меня рассудок. Его пальцы мягко обхватывали мои бёдра, грудь прижималась к его телу, и я ощущала, как каждый шаг гулко отдаётся в моих ушах.
Меня окутало ощущение безопасности и покорности. Не потому что я этого хотела, просто у меня не было сил бороться. Я сдалась. Полностью. Тело больше не принадлежало мне. Оно стало его. Даже мысли плавали в голове вяло, как медузы в тёплой воде.
Он опустил меня на кровать так нежно, будто я была из фарфора. Простыни встретили меня прохладой, но тут же согрелись от разгорячённой кожи. Я вздрогнула и чуть подтянула ноги к груди, но Мэддокс аккуратно расправил их, укрыл меня пледом до талии, не отрывая взгляда.
— Всё хорошо, – прошептал он. – Отдыхай.
И только тогда я позволила себе расслабиться полностью. Мои веки стали тяжёлыми. Глаза слипались, как после долгого бессонного путешествия. В ушах гулко стучал пульс, сердце замедлялось, дыхание становилось ровнее. Я чувствовала, как тепло простыни и остаточное ощущение его тела окутывают меня, укачивая, успокаивая.
И всё, что я видела перед тем как глаза закрывались его леденящие, бездонные голубые глаза, в которых, несмотря на всё, пряталось что-то почти неуловимо мягкое.
Что-то, что, возможно, однажды сможет не только разбить, но и собрать меня обратно.
Мои любимые читатели, помогите с продвижением книги Ставьте звёздочки и оставляйте комментарии. Ваша поддержка для меня очень важна. Спасибо вам и люблю вас!
Глава-21. Плата за невинность.
Проснулась от того, что на лицо падали мягкие утренние лучи. Тёплые, ласковые, они скользили по векам, щекам, словно мир хотел разбудить меня нежно, не пугая. Я зажмурилась, пытаясь задержать это ощущение тепла. Несколько секунд не двигалась, просто ловила в себя свет, ощущала как постель приятно пахнет. Но потом… я поняла. Это не моя кровать. Это не моя квартира. Простыни чужие. Матрас другой. Одеяло пахнет мужским парфюмом. Пахнет им.
И вдруг всё вернулось. Каждое прикосновение. Каждый стон. Каждая его жадная хватка, каждое слово, каждый поцелуй.
Воспоминания прошлой ночи вспыхнули перед глазами, как вспышки света в темноте.
Я зажала рот рукой, чтобы не выдать себя вздохом. В животе зашевелилось, сердце в груди застучало так, будто хотело выпрыгнуть наружу. Щёки вспыхнули. Я почувствовала, как краснею, до кончиков ушей, до ключиц.
– Боже… – выдохнула я шёпотом, откидываясь обратно на подушку и натягивая одеяло до носа, словно оно могло защитить меня от самой себя, от вчерашнего. Я прижалась к нему, закрыв глаза.
Я снова почувствовала его руки на себе. Его дыхание у шеи. Его губы, горячие, яростные. Как он шептал мне в ухо:«Смотри на меня… Только на меня…»
Слезы наворачивались от переполненности. Это было… так. Настояще. Страстно.
Я осторожно повернула голову на подушке, желая увидеть его рядом. Увидеть его лицо, спокойное, может, с такой же лёгкой улыбкой, какая расплывалась у меня внутри. Хотела встретиться с его глазами, увидеть то же, что горело во мне. Но… его не было.
Я резко приподнялась, уткнувшись взглядом в пустую половину кровати. Простыня помята, но его тело там больше не лежало.
Он ушёл?
Может, на кухне? В ванную?
Я заторопилась глазами по комнате, и тут заметила его. Он стоял у окна, спиной ко мне. Обнажённый по пояс, только в тёмных брюках, на бледной коже играли солнечные блики. В одной руке сигарета. Он курил, медленно, спокойно, будто ничего не случилось.
Я задержала дыхание. Он был таким… спокойным. Невозмутимым. Холодным.
– Доброе утро… – неуверенно, почти шёпотом сказала я, натягивая одеяло выше и пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Он чуть повернул голову, лишь на секунду скользнув по мне взглядом.
– И тебе. – коротко, ровно, без эмоций.
Моё сердце сжалось. Никакой улыбки. Ни тени нежности в голосе. Я невольно закусила губу, опуская взгляд. Он даже не подошёл. Не сел рядом. Не коснулся.
Тело ещё болело, между ног ощущалась пульсация, будто вчерашняя ночь всё ещё не отпустила меня. Каждое движение отзывалось болью и жаром, но всё это я принимала как напоминание о нём, о нас. Я отдала ему себя. Всю. До капли.
Сейчас я должна спросить. Я не смогу больше молчать.
Я не вынесу, если это зависнет в воздухе. Я должна знать. Чтоэтозначило. Чтомытеперь значим друг для друга.
Я глубоко вдохнула, дрожа. Голос предательски задрожал.
– Мы же… теперь вместе? – всё внутри сжалось, пока я задавала этот вопрос. Он застревал в горле. Слова будто рвались с мясом. Я смотрела на него с надеждой. С отчаянной верой. Он ведь не мог притворяться… правда?
Он не сразу ответил. Сделал затяжку. Медленно выдохнул дым. Молчал.
А потом:
– Нет. Ты собираешься и свалишь нахрен.
Я… не поняла.
Мир на секунду застыл.
Что он сказал?
Я сжала одеяло, смотрела на него в оцепенении. В ушах звенело.
– Это… шутка? – выдавила я, не веря. Голос дрожал. В глазах защипало. Я не хотела плакать. Не сейчас. Только не сейчас. Он же не может так… Он не мог…
Он повернулся ко мне полностью. Глаза пустые. Лицо каменное.
Никакой мягкости. Ни капли сожаления.
– Я похож на клоуна? Я сказал - свали. Нахрен.
И всё.
Мир перевернулся. Я не могла дышать. В груди что-то оборвалось. Как будто он вырвал моё сердце и швырнул его об стену.
Я уставилась на него. Молчала. Моргала часто-часто, не веря в происходящее.
– Но… я ведь… отдала тебе… – голос сломался, и я сжалась от боли.
– Девственность?, – он рассмеялся. Насмешливо. Жёстко. Его сигарета догорала в пальцах.
Он подошёл к шкафу, открыл сейф, вынул оттуда пачку денег. Спокойно. Хладнокровно. Как будто просто платил за уборку.
Вернулся. Бросил пачку на кровать, рядом со мной.