Жива душа калачика чает.
Кяхтинский чай да муромский калач – полдничает богач. (Кяхтинским называли все сорта чая, которые шли из Китая через город Кяхту в Бурятии. А муромские крупитчатые калачи были самые древние. На гербе Мурома изображены три таких калача. Потом уже появились московские. – О.Д.)
Большое количество фразеологизмов – устойчивых выражений, которые имеют определенное значение и употребляются в речи к случаю, – связаны с едой.
Вот лишь некоторые из них.
Каша
Заварить кашу (начать какое-то сомнительное дело)
Расхлебывать кашу (разбираться и заканчивать сомнительное дело)
Мало каши ел (о слабом человеке)
Однокашники (вместе учились, одну казенную кашу ели)
Каши не сваришь (с человеком не стоит затевать совместного дела)
Калач
Калачом не заманишь (даже такой вкуснятиной не привлечешь)
Тертый калач (бывалый человек. Тертый калач – это такой, который приготовлен способом многократного обминания теста)
Раскатать губу (разинуть рот от желания что-то получить. Надрез при выпечке калача, который называли «губой», могли начинять разными начинками. Когда калач выпекался, тесто поднималось и отверстие напоминало открытый рот)
Друг мой ситный (ситная мука, из которой, в частности, пекли калачи и ситники, была самая хорошая и чистая)
Свернуться калачиком (улечься уютно)
Со свиным рылом в калашный ряд (раньше калашные ряды считались элитными – их ставили на торжищах в стороне от остальных, чтобы неприятные запахи – в первую очередь, мясные, не отпугивали покупателей. Смысл фразеологизма: не суйся туда, где тебе не место)
Пряники
Пряником не заманишь (см. выше о калаче – синонимы по смыслу)
Ломается, как копеечный пряник (делает вид, что высоко себя ценит, а стоит реально немного)
Кнутом и пряником (добиваться своего с помощью наказания и поощрения)
А дальше приведу без сортировки:
Проще пареной репы (что-то очень легкое для понимания или делания. Готовить такую репу было очень несложно: ее мыли, набивали ею горшок и ставили на ночь в теплую печь)
Уйти, не солоно хлебавши (уйти ни с чем. Когда гостя не кормили, ему показывали свое безразличие)
Ни за какие коврижки (ни за что. Коврижка – род любимого в народе пряника)
Хлебом не корми (ничего человеку не надо, даже хлеба, только то, что он любит делать)
Разбиться в лепешку (выложиться по полной программе)
Чепуха на постном масле (не стоящая ничего ерунда. Постное, растительное масло – самое дешевое)
Вешать лапшу на уши (обманывать. Есть два толкования. Одно восходит к заимствованному из французского la poche – «карман». Лапошить, облапошить – обмануть, обчистить карман; по созвучию народная этимология создала «лапшу-на-уши». Но более разумным представляется связь с уголовным жаргоном, на котором «лапша на ушах» означает сфабрикованное дело)
Дырка от бублика (пустое дело или человек)
Икру метать (шуметь, суетиться. Чтобы выдавить из себя икру, самке рыбы приходится бешено двигаться, бить по воде хвостом)
Как по маслу (без усилий)
С хлеба на квас перебиваться (нуждаться, недополучать)
Каша из топора (по народной сказке: сделать что-то путное из плохих подручных средств; победить ситуацию смекалкой)
Ложка дегтя в бочке меда (плохое, даже малое, портит хорошее, даже большое)
Получить на орехи (ирония: вместо награды – копеечки на орешки – получишь нагоняй. Раньше орехи были самым доступным для детей лакомством)
Профессор кислых щей (изначально было «мастер кислых щей» и употреблялось без иронии, поскольку изготовить этот буйный напиток не так просто. Сейчас применяется в значении «непрофессионал»)
Седьмая вода на киселе (очень далекое родство. Как мы помним, кисели на Руси были не питьем, а едой, их резали ножом. Если кисель стоит слишком долго, портится, на его поверхности начинает выделяться вода)
Надоесть хуже горькой редьки (самая распространенная крестьянская еда, особенно в посты. Успевала очень надоесть)
Ах ты, крендель с маком (говорят тому или о том, кто делает что-то слишком замысловатое)
Как видим, еда обогащает не только наш желудок, но и наш язык.
Глава 7
Первые российские поваренные книги
С подбором старинных рецептов для этой книги дело обстояло непросто. Поскольку были в России трудности с поваренными книгами. Ведь до середины XIX века русские повара обычно были крепостными, то есть неграмотными рабами своих господ. Записывать рецепты никому в голову не приходило. Все эти навыки сохранялись и передавались изустно. Те книги, где обсуждается стол русских, например, «Домострой» (XVI век, предполагаемое авторство – монах, протопоп Сильвестр), предлагают примерный перечень тех или иных блюд, иногда – набор продуктов, но никогда не обсуждаются способы приготовления блюд и тем более дозировка составляющих.
Первые поваренные книги стали появляться в России лишь в конце XVIII века, когда страна соприкоснулась с более развитой западно-европейской кулинарной традицией, но и в тех первых российских изданиях вы не найдете дозировку составляющих рецепта, а ведь без этого нет блюда. Кто из нас, недоложив или переложив, например, муки в тесто, не восклицал с огорчением: «Эх, не получилось!»
Одной из первых российских поваренных книг с рецептами стало издание Сергея Друковцева, чиновника из Главной провиантской канцелярии. Она вышла в 1773 году, издало ее Вольное экономическое общество. Она называлась «Экономические наставления дворянам, крестьянам, поварам и поварихам» и содержала по большей части рецепты не русской кухни. Несмотря на множество недостатков книга была переиздана за первые десять лет несколько раз, что свидетельствует о явном интересе общества к подобным трудам.
В 1787 году появилось более популярное издание Николая Осипова «Старинная русская хозяйка, ключница и стряпуха». Но там тоже преобладали совсем не русские рецепты и термины.
Первым русифицированным изданием стал труд масона и статского советника Василия Левшина «Русская поварня, или Наставление о приготовлении всякого рода настоящих русских кушаньев и о заготовлении впрок разных припасов», вышедший после победы русских над Наполеоном. В этой книге Левшин действительно обсуждает не по преимуществу, а только традиционные русские блюда. Они делятся по «подачам» (то, что мы сейчас называем закусками, первыми, вторыми блюдами и десертами). Автор делит книгу на части: стол в мясоед, стол постный, заготовки впрок.
В «заготовочной» части (сберегание плодов автор называет конфированием) Левшин все же отдает дань западноевропейским овощам, в России не известным до XVIII века: тут и артишоки, и корнишоны, и оливки, и трюфели, и