— Благодарим тебя, отец, — медведи опускаются на колени, следую их примеру, — мы будем оберегать нашу истинную и потомков, которых она нам подарит. Наши жизни отныне крепко связаны с её. Её слезы — наши слезы. Её счастье — наше счастье.
— Спасибо, — шепчу, чувствую покалывание в районе метки.
Тёплое, приятное, ласкающее. Словно меня гладит кто-то самый близкий и родной. Так необычно!
— Да свершится ритуал! — объявляет Мара, — и эти трое станут одним целым. Женой и мужьями. Рождёнными друг для друга. Да будет так! Отныне и до конца дней их!
— УРААА! — хлопают в ладоши волки и охотники.
Распахиваю глаза. И совсем рядом с лесом вижу полупрозрачные фигуры. Моя воспитательница… она больше не похожа на полусгнивший труп. Теперь она словно ангел.
Рядом с ней девочки из приюта. Они машут мне руками, словно прощаясь.
Не могу сдержать слёз. Рыдаю, размазывая тушь по щекам.
— Спасибо… — тихо шепчу, — за всё.
Затем невинные души исчезают. Мишки подхватывают меня и по очереди кружат. Это наш миг счастья. Плевать, что будет впереди. Вместе мы со всем справимся!
Эпилог
Маша
Четыре года спустя…
— Так… салфетки взяли? А точно лекарств не надо? Может, хотя бы пластыри? А бутылочки те голубые, которые она любит… и слоника! — бегаю по дому, собираю дочурку в поездку на выходные с Марой, Вуком и Драганом.
— Малыш, наша Марьюшка с самого детства даже ни разу не чихнула, — Дима останавливает меня, обвивает талию огромными руками, — не переживай так, детка. У неё иммунитет оборотня.
— Но… — пробую возмутиться.
— Машунь, волчья ведьма прекрасно знает, как справляться с детьми. Не беспокойся.
— Но наша Марья все-таки человек, — волнуюсь, — вдруг чего подцепит? Или разобьет коленку, и зараза попадет?
— МАМА! — Дэн появляется на пороге комнаты, на руках держит дочь.
Она тянет ко мне свои крошечные ручки. Моя сладкая!
Когда мы решили сделать тест ДНК, результат нас шокировал. Он показал, что наша Марья — дочь и Дэна, и Дениса. Мы делали в специальной волчьей клинике, где умеют обращаться с биоматериалом оборотней. Так что ошибка исключена.
Сделали вывод, что наша малышка — дочь обоих мишек. На том и порешили.
— Я переживаю за неё, — обнимаю мою девочку, вдыхаю сладкий аромат доченьки, — как ты, моя хорошая? Готова к путешествию?
— Дла… ган, — с блеском в синих глазах лепечет она, — а когда плиедет Длаган?
— Ого! Не рано в три года о мужиках думать? — улыбается Денис.
— Они очень дружны, — заправляю беленькие пряди Марьи за ушко, целую свою малышку, — даже слишком.
— Это неплохо. Он юный волк, но уже защищает слабых. За нашу Марьюшку кого угодно песком в песочнице закидает, — смеется Димка.
— И собачьими какашками, — вторит ему старший мишка.
Они смеются, а малышка не понимает. Переводит любопытный взгляд с одного папочки на второго.
А я думаю. Ведь слова Мары не идут из головы. Её сын здесь встретит истинную. А что, если моя дочь и есть его истинная? Она ещё маленькая. Мне сказали, что метки только после полового созревания появляются.
— Милая, — Денис забирает девочку, — ты готова к поездке?
— Да, Ма-шень-ка, пришло время делать второго ребенка. Мы готовы трахать тебя все выходные без остановки, — облизывается Димка.
— Не при ребенке! — рычу на медведя.
Внезапно раздается звонок в дверь. Марья подрывается и бежит вниз. Ловко преодолевает ступеньки.
На пороге стоят Вук и Мара. А рядом уверенно топчется суровый четырехлетний оборотень. Темноволосый, с почти чёрными глазами. Драган — будущий альфа стаи. Это заметно.
— Привет! — улыбается Мара, — вы готовы?
— Тетя Мала! — наша девочка рада видеть волчью ведьму, — дядя Вук!
Увидев Драгана, Марья краснеет. Опускает глазки. Ей всего три годика! Уже флиртует?
— Привет! — мальчик развит не по годам, — поехали, слабачка! Я буду тебя защищать!
— Я не слабаська! — Марья стискивает ручки в кулачки.
— Всё равно буду защищать! — мальчик подходит к малышке, крепко её обнимает.
Он уверенно это заявляет, все взрослые прыскают со смеху. Мы провожаем дочку с Марой и Вуком. Это первый раз, когда я буду проводить выходные без своего белокурого хвостика.
Всхлипываю.
— Машуня, — Дэн обнимает меня, — им можно доверять. Мара и Вук прекрасные родители. Они никогда не обидят нашу дочку.
— Знаю. Просто я скучаю… уже…
— Понимаю, я тоже, — он крепче прижимает меня к себе, — но у нас с Димкой великая миссия. Заделать тебе еще малыша. Так что… начнем прямо сейчас!
Он подхватывает меня на руки, несет в спальню. Дима тенью следует за нами. Медведь швыряет меня на постель. Томно гляжу на своих мужей. Облизываю губы.
— Идите ко мне, — тянусь к ним, мишки тут же оказываются по обе стороны.
На меня смотрят жадно, с голодом. Похотливо рычат. Прикрываю глаза, откидываюсь на подушках.
— Да, детка… наконец-то мы наедине, — рычит Дэн, стягивая с меня домашнюю футболку и лифчик, — и ты сможешь громко кричать. Ой, бляяядь, я всё сделаю, чтобы ты горло сорвала.
— Продолжайте, — выдыхаю, чувствуя на теле две пары жадных рук.
Медведи освобождают меня от шорт. Затем разрывают трусики прямо на мне. Целуют. Денис жадно бросается на губы, а Димка опускается к сосочкам.
Прижимаю голову Бероева к груди, вынуждая сосать ее активнее. Он с радостью подчиняется, обхватывая большими ладонями мои полушария. Во время беременности моя грудь очень выросла и мишки были в восторге.
Но после рождения Марьи она особо и не уменьшилась. От этого ненасытные оборотни вообще впадают в экстаз каждый раз, когда я допускаю их к телу.
Но все эти годы мы были вынуждены сдерживаться. А теперь… я чувствую, меня ждет горячая ночка.
Димка опускается к животу, облизывает мой пупок. Выгибаюсь от удовольствия, развожу бёдра. Впускаю ненасытного медведя туда, где уже горячо и мокро.
— Детка… ты такая сладкая… дай мне своего нектара, весь его выпью, — Бероев жадно впивается губами в мои складочки.
Дэн ласкает мою грудь. Голодный, ненасытный медведь. Он пожирает мои губы. Опускается к шее, оставляет яркие засосы.
— АААХ! Хочу вас… — ёрзаю, чувствую, как подходит оргазм, — обоих хочу!
— Сейчас, детка, — Дима ведет языком вдоль моих алых набухших складочек, слизывает смазку.
— Пососи мой член, — рычит Дэн, встает на колени.
Стягивает джинсы. Перед моим лицом пружинит большой, крепкий член мужа. Божечки! Обхватываю его ладонью. Открываю бархатную головку. Облизываю.
— Даа, малышка… давай, пососи… не терзай меня, — стонет Дэн.
— Боже… боже мой! — кричу, сжимая рукой горячий ствол, пока кончаю от языка Бероева.
— Иди сюда, — Димка наваливается, быстро входит в меня, жестко распахивая тугие стеночки.
— Ты такой большой…